Звучала задорная мелодия. Музыканты наперебой играли то одно, то другое.
Неугомонная четвёрка с радостью влилась в большой хоровод, который начал виться вокруг шатра, огибать горящие факелы и растягиваться по всей площади действа. Это общее движение было наполнено нескончаемым хохотом, неугомонным улюлюканьями и стремительностью, замедляемой лишь тем, что изредка у кого-то, кто явно перебрал с алкоголем, подкашивались ноги и он падал, сбивая общий ритм.
– Я устала, – заявила Анриетта, возвращаясь к выбранному ими месту у фонтана.
– Ещё вина? – Франсуа галантно предложил ей кубок.
– Вы это специально? – немного заплетающимся языком, но с ещё вполне осмысленным взглядом лукаво спросила она. – Собираетесь меня напоить и соблазнить, Ваше Высочество?
– Как знать, дорогая Анриетта!
В этот момент герцогиня не удержалась на ногах и начала падать на принца, который опирался о край фонтана. Он предусмотрительно поймал её, но возвращать на место не планировал.
Это и увидела подошедшая к ним Маргарита.
– О нет! Мой брат обольщает мою подругу. Видеть это решительно выше моих сил! – насмешливо протянула она, поворачиваясь к Анри, который следовал за ней. – Ты только посмотри, чем они занимаются в наше отсутствие!
– Ничем неприличным мы тут не занимаемся, – запротестовал Алансон, всё же отрывая Неверскую от себя.
– Пока что, – хихикнула она.
– Бедняжка моя. Да ты уже едва ли стоишь на ногах, – Маргарита подхватила её под локоть, от греха подальше усаживая на траву. – Тебе стоит немного посидеть. И не совращай нашего малыша!
Франсуа насупился.
– Это я-то малыш?!
Марго вновь не сдержала смеха, глянув на него.
Он безумно сердился, когда она в очередной раз напоминала ему о том, что он её младше.
– Ты несносна! – фыркнул он. – Принцессам нельзя пить!
– А я королева, – заявила она, присаживаясь рядом с подругой, которая уже достаточно быстро начинала приходить в себя, становясь готовой к новым возлияниям.
В это время Франсуа подошёл к Анри, приобнимая того за плечо.
– Посмотри, какие там нимфы!
Стайка девушек вновь принялась за танцы, но их движения уже имели весьма сомнительный характер, будучи куда более развязными, чем танцы, исполняемые вначале.
– Нимфы превращаются в ночных бабочек, – вкратце описал эту картину король Наваррский.
– Кстати, к слову о нимфах. Где же твоя?
– Точно! – Анри хлопнул себя по лбу, немного не рассчитав удар, из-за чего в следующую секунду ему пришлось поморщиться от боли. – Я же назначал ей свидание сегодня ночью. И совсем забыл! А она, должно быть, уже ждёт меня в моих покоях! Друзья мои, я должен вас покинуть! Меня ждут! – объявил он.
– Герой-любовник, – засмеялась Анриетта.
– Какой у меня ответственный муж, ни за что не заставит даму ждать! – подхватила её смех Марго. – Кстати, передавай привет моей матушке, если встретишь её!
Екатерины Медичи на этом празднике жизни явно не было. Значит, она находилась в Лувре. Возможно, наблюдала, а, возможно, сердилась, что они все слишком громко шумят и мешают ей.
Наваррец нарочито церемонно им поклонился, на прощание осушая ещё один кубок того самого белого из Шампани, который заботливо предложил ему Франсуа. Сделав это, он пошёл прочь, провожаемый их смехом.
Но, стоило ему дойти до края луга, как он развернулся и пошёл обратно, а, оказавшись там, откуда только что явился, опустился на траву, рядом с друзьями.
– Знаете, – пьяным голосом промолвил он, – во-первых, я не совсем помню куда идти. Во-вторых, я понял, что мне с вами так хорошо, – последнее слово он протянул нараспев.
И его голос потонул в очередном взрыве смеха.
Праздник длился уже настолько долго, что все постепенно начинали трезветь.
Четверо людей, изначально затеявших всё это, по-прежнему держались вместе, искренне наслаждаясь компанией друг друга.
Всё и дальше было бы прекрасно, если бы Маргарита не увидела знакомое лицо, среди мелькающих мимо людей. Это был Генрих и он был не один. С ним рядом прохаживалась молодая светловолосая женщина, которая заливисто смеялась, нарочито откидывая голову назад и привлекая взгляды к своей изящной белой шее, а также то и дело хватала его за локоть. А Гиз с интересом изучал взглядом орнамент на её корсаже.
Королева Наваррская нахмурила изящные брови.
– Анриетта, – обратилась она к подруге, кивком указывая на них, – я забыла, как зовут эту даму в костюме Артемиды с луком и стрелами?
Уж герцогиня Неверская знала каждого придворного со всеми подробностями его биографии и могла сходу выложить все последние сплетни о нём, даже если бы вопрос об этом задали, разбудив её посреди ночи.
– Франсуаза де Ноай, – мгновенно ответила она. – Ты забыла? Она же придворная дама королевы. Надо же, ещё одна девственная богиня! Прямо как я.
– А она красива, – рассеянно подметила Марго.
– Он идиот, – прокомментировал Франсуа, смотря по направлению взгляда сестры, которая не могла перестать наблюдать за Генрихом. – Смотрите, надел костюм Аполлона!
Надо сказать, костюм этот герцогу шёл. И, к восторгу придворных дам, верхнюю его часть он надел на голое тело, из-за чего прекрасно был виден его атлетический торс.
– И пальца твоего не стоит, – подтвердил Анри, тоже поворачиваясь к объекту всеобщего обсуждения. – Тоже мне, Аполлон нашёлся!
– Что интересно, – продолжил Алансон, – муж мадам де Ноай его сторонник. Полагаю, либо он не в курсе, либо бедняге приходится смириться с тем, что любезный герцог обхаживает его жену.
– Зная нашего дорогого герцога, это ненадолго, так что, в общем-то, супругу Франсуазы недолго придётся мучаться, – ехидно подметила Анриетта.
И опять все рассмеялись. Все, кроме Маргариты. Опять он бегает за сотнями женщин! Будто это не сегодня между ними впервые за долгое время состоялся разговор!
Но, с другой стороны, они ведь толком ничего и не обсуждали...
Вдруг вообще всё время их романа Маргарита была для Генриха "одной из"? Просто задержавшейся дольше других.
– Не хмурься, – легонько шлёпнул её по плечу Анри. – Улыбка тебе идёт куда больше.
– Он прав! – присоединился к нему Франсуа. – Ты сегодня здесь самая красивая. О! И вы, конечно, моя обворожительная Анриетта! – поспешил исправиться он, заметив угрожающий взгляд герцогини.
Марго улыбнулась. Как хорошо, что есть те, кто готов её поддержать.
Но всё же ей не удалось не пересекаться с Гизом.
Лишь на минутку Валуа решила покинуть свою компанию, для того чтобы дойти до стола с пирожными и, взяв несколько, вернуться. Но в шатре она нос к носу столкнулась с ним.
Мгновение они смотрели друг на друга, а потом он резко схватил её за руку и куда-то потянул. Она, сама не зная почему, позволила увлечь себя за деревья, в место, где их никто не видел и они могли спокойно поговорить.
С его лица мгновенно сошла самодовольная улыбка, с которой он ходил весь вечер. Теперь, напротив, Генрих казался взволнованным. В его серых глазах отражались языки пламени, танцующие на факелах. Сам он в этом тёмном освещении действительно напоминал античного бога. Его кожа золотилась а в светлых волосах играли блики костров, зажжённых на лугу. Но её больше не обманет оболочка прекрасной бездушной статуи.
– Я думал о нас сегодня, – выпалил он.
– О нас? – она пыталась придать тону холодности, что, при её дрожащем голосе и бурлящим в крови вином, получалось из ряда вон плохо. – Не понимаю о чём вы, – специально обращалась к нему на "вы", стремясь показать отчуждение.
– Мы сегодня говорили. Впервые за столько времени.
– Это была случайная встреча в саду.
– А два года до этого тоже были случайны?
Кажется, он был зол, хоть и скрывал это.
Маргарита стояла твёрдо. Он, находясь перед ней, не осмеливался её коснуться.
Сейчас, в образе прекрасной и безжалостной богини любви, Маргарита казалась непоколебимой. Мраморное лицо, поджатые губы. Но, как бы она не хотела притвориться, ей никогда не стать ледяной статуей. И Генриху было прекрасно известно, что внутри, в её сердце, бушуют тысячи чувств, которые просто разрывают её.