– Для вас, видимо, да, – с горькой иронией ответила королева.
Знал бы он как тяжело ей дались эти слова!
Гиз схватил её за плечи, и она вздрогнула от прикосновения его горячих рук.
– Марго, я скучаю! – в отчаянии прошептал он, смотря ей прямо в глаза.
Воздух между ними стал электризованным, все эмоции оказались на пике. Сейчас они либо выплеснутся, либо сойдут на нет.
– Афродита с Аполлоном никогда не любили друг друга, – тихо проронила она, отводя взгляд.
– Возможно. Но и мы не в древней Греции, а во Франции шестнадцатого века. Не пора ли сломать стереотипы? К тому же, согласись, они были бы очень красивой парой, – усмехнулся он, всё ещё не отпуская её.
– Слишком, – Маргарита тряхнула плечами, сбрасывая его руки. – Когда что-то кажется предельно идеальным, значит, в этом определённо кроется подвох и что-то здесь нечисто.
И вот опять. Он хотел всё вернуть. В конце концов, прошло уже столько времени! А она опять упрямилась. Он делал шаг навстречу, а она спешила сделать два назад, подальше от него. Но ведь так они ни к чему не придут!
А она ведь любит его. Это предельно ясно. Поэтому она периодически грустна последние полгода, поэтому сейчас отводит взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Так зачем мучать себя?
– Ты ведёшь себя глупо, – покачал головой Генрих.
– А ты ещё глупее! – парировала она.
– Ладно, – не выдержал он, – продолжай упрямиться, делать вид, что счастлива, а меня ждёт очаровательная графиня.
Больше Гиз ничего не сказал. Просто ушёл, едва сдерживая ярость. Опять оставил её одну.
Но она же сама его прогоняла!
А несчастная Марго, проводив его взглядом, не выдержав, позволила сдавленным рыданиями вырваться из груди. Она медленно опустилась на траву, закрывая лицо руками.
За что он так её мучает?
Только ей удалось развеселиться, обо всём позабыть, как снова пришёл он, снова бездушно разрушил хрустальные границы её хрупкого мирка и снова оставил её одну в слезах.
Такой и нашли её Анри, Франсуа и Анриетта, обеспокоенные её долгим отсутствием.
– Вот ты где! – воскликнул Алансон.
– Моя бедная жемчужинка, что с тобой! – ахнула герцогиня Неверская, присаживаясь на коленях рядом с подругой и обнимая её.
Маргарита, ничего не ответив, уткнулась ей в плечо.
– Опять этот ублюдок?! – принц сжал кулаки. – Можно я убью его?
– Нет! – испуганно вскинула голову Марго. – Не надо!
– Так, – король Наваррский присел на корточки напротив неё, пальцами приподнимая её подбородок. – Это решительно невозможно! Почему ты плачешь в такой день? Мы просто обязаны исправить подобную несправедливость.
Девушка улыбнулась сквозь слёзы.
Все эти месяцы, несмотря на то, что ему и самому приходилось тяжело, поскольку он стал при дворе практически пленником, Анри всегда стремился поддержать её и вернуть ей хорошее настроение. В отличие от большинства, кого она знала, он был действительно добрым человеком.
– Для начала, – продолжал юноша, – выпей. Это сразу решит половину твоих проблем, – он протянул ей очередной кубок вина, который она с благодарностью приняла, тотчас осушая и чувствуя, как приятная жидкость разливается по организму. – И сейчас мы пойдём смотреть рассвет, – закончил он.
– Рассвет? – удивилась Анриетта.
– Именно, – кивнул Анри. – Поверьте мне, мои дорогие жители города, нет ничего прекраснее рассвета.
Трое остальных переглянулись. Они, при бурной придворной жизни, редко вставали раньше полудня, поэтому видеть рассвет им доводилось нечасто, только если с ночи, когда уже под конец бала, уставший и захмелевший, выходишь на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
Анри протянул руку жене. Она, приняв её, поднялась на ноги. Франсуа так же поднял с травы Анриетту.
– Я, когда жил в Наварре, практически каждый день вставал, чтобы посмотреть на рассвет, – сообщил беарнец.
– Куда же мы пойдём? – осведомился герцог Алансонский.
– Давайте к пруду. Там должно быть лучше всего видно, – предложила Маргарита.
Её тотчас поддержали.
Вновь смеясь и переговариваясь, молодые люди направились к пруду, который располагался в другой части сада. Путь их лежал через луг, который сейчас, уже под конец ночи, выглядел не так свежо и торжественно, когда праздник только начинался. Трава была во многих местах примята, ещё оставшиеся придворные тут и там ходили, сидели, лежали. Кто-то уснул прямо здесь, кто-то продолжал веселье. Многие влюблённые парочки уединялись под кронами деревьев, думая, что из никто не видит, однако они были практически на всеобщем обозрении.
Столы с угощением были почти полностью разобраны. Ткани, которыми были устланы они и помост, оказались запачканы вином, кремом, соком от фруктов.
Цветочные гирлянды в нескольких местах были оборваны. Видимо, кто-то неосторожный случайно за них ухватился.
Должно быть, завтра слугам полдня придётся всё это убирать.
Дружная четвёрка с улюлюканьем оглядела всё это и единогласно пришла к выводу, что французский двор, как всегда, не гнушался излишеств во всём.
Пройдя через луг, по центральной аллее они направились в сторону пруда. Когда молодые люди оказались перед ним, на горизонте начали пробиваться первые солнечные лучи.
Марго полной грудью вздохнула свежий ночной воздух. Недолго думая, она бросилась вперёд по высокой траве. Уже начинавшая появляться роса оставалась на её босых ступнях, травинки щекотали маленькие ножки.
Сейчас, несясь к пруду, она вдруг ощутила необыкновенную свободу, которой не чувствовала уже давно.
За ней со смехом бросились её спутники.
– Марго, подожди нас! – окликнул её Франсуа.
Но она продолжала бежать. Ей казалось, что если сейчас она остановится – упустит этой миг неожиданно пришедшей беззаботности.
Добежав до самого края, королева опустилась на землю, протягивая ноги вперёд и касаясь ими поверхности воды. Догнавшие её друзья устроились рядом.
У каждого из них сейчас, пожалуй, был не лучший период в жизни. Сложности в стране, в личной жизни, многочисленные потери – всё это приносило боль. Но у них была юность, которая дарила радость.
Солнечный диск начал медленно подниматься. Сам горизонт был не виден за деревьями, но постепенно солнце поднималось всё выше и выше. Наконец, его стало видно и здесь. Оно окрашивало невесомые облака в нежно-розовый цвет, подсвечивая их своим золотистым сиянием.
В этот момент Марго невольно вспомнила рассвет, который она встречала несколько лет назад, впервые просыпаясь на плече любимого. Тогда они лежали на траве, Генрих обнимал её, шептал нежные слова. Облака в то утро не казались такими розовыми. В них было больше золота и бездонной синевы.
Но сейчас всё изменилось. Это другое время, другой закат и Генриха сейчас нет с ней. И что же? Она не будет плакать и печалиться. Сейчас она не станет думать о нём, а лишь будет наслаждаться тем, что есть.
Люди, которые сейчас рядом с ней, – всё, что она имеет. Но и этого уже немало.
Солнце поднималось всё выше. Его свет отражался в зеркальной поверхности пруда, и она тоже приобретала дивный нежный оттенок, который сложно описать словами.
И впрямь, что может быть прекраснее рассвета?
Анриетта восхищённо промолвила:
– Вы были правы, это необыкновенно!
– Знаете, – задумчиво промолвил Анри, одну руку закидывая на плечо Франсуа, который, в свою очередь приобнимал Анриетту, а вторую укладывая на талию Маргариты, прижимая ее поближе, – я тут понял, что мне очень хорошо с вами. Я впервые за долгое время ощущаю покой и защищённость. Несмотря на то, что мы переживаем не лучшие времена, наше прошлое окутано болью и кровью, а наше будущее, кажется, пока что не сулит нам лучшего, здесь и сейчас жизнь прекрасна! – воодушевлённо заявил он. – В данный момент нет ни Франции, ни принцев, ни королей. Есть только мы с вами. Каждый из нас что-то потерял. Кто-то больше, а кто-то меньше. Но, по крайней мере, даже сейчас, когда нас окружает мрак, мы хотя бы есть друг у друга, – слова лились откуда-то из глубин его души, а все присутствующие, наблюдая за прекрасной картиной, внимательно слушали его. – Вы все мои друзья и сейчас вы, пожалуй, всё что у меня есть. И, подумайте сами, когда мы ещё будем так молоды, полны сил и беззаботны? Даже несмотря на то, что в каждую минуту один из нас может упасть мёртвым, будучи заколот кинжалом или отравлен ядом, пока этого не случилось, мы живём. И надо жить, потому что другой жизни и другой юности у нас не будет, – заключил он.