Наконец, Марго обернулась к Гизу. Его взгляд тотчас утонул в её чёрных зрачках, где медленно начинала возрождаться жизнь от его тепла.
– Я не думала, что мы снова будем сидеть вот так вот рядом, – призналась она.
– Нет нужды объясняться сейчас. Просто согрейся, – промолвил он.
Марго откинула голову ему на грудь.
Должно быть, она немного сошла с ума. Однако Маргарита уже разрушила границу, которая их разделяла всё это время. Нельзя теперь было поставить её обратно. К тому же, они не вытерпят ещё одной разлуки. Пора уже признать очевидное, просто высказать его и жить дальше, как и раньше, вместе, а там будь что будет.
– Мне резко стало так нестерпимо больно, что я поняла, насколько ты мне нужен. Позволь я всё-таки выскажу всё, что должна, пока у меня остались хоть какие-то силы, – Марго вновь повернулась к нему, чтобы один-единственный раз сказать ему, что должно, и больше не возвращаться к объяснениям. – Помнишь, ты спрашивал, люблю я тебя или выдуманного мною прекрасного рыцаря? Так вот, я люблю тебя. Я люблю убийцу. Того человека, который сейчас передо мной, который на всё готов ради своих целей и который способен быть жестоким и бесчувственным. Я прощаю тебя не потому что ты пытаешься этого добиться. Это не смывает пролитой тобой крови. Я прощаю тебя, потому что никак без тебя не могу. Я слабая и зависимая от тебя. И знаешь, если ты вдруг проклят, я проклята вместе с тобой. И если когда-нибудь тебе понадобится убить меня, потому что я окажусь у тебя на пути – я сама вложу кинжал в твою руку. Я твоя, и у меня нет сил жить без тебя. Ты меня уже погубил.
Она произнесла это на одном дыхании, взволнованно глядя на него. А он молча принял.
– Не обещай мне ничего. Просто будь со мной снова, – прошептала Маргарита, целуя его и ощущая, наконец, как её беспокойство и тяжесть на душе отступают.
Она вновь поступала безрассудно, неправильно, но почему нельзя пойти по этому пути, если он приносит облегчение?
А Генрих снова ощущал уверенность и спокойствие, ведь всё встало на свои места. Возлюбленная с ним. Он всё же дождался этого, она простила, она возвращается. И, главное, она любит его, несмотря ни на что.
Родные объятия, которых оба ждали столько дней и ночей, тепло, исходящее от огня – это всё, что нужно, чтобы в этом большом и холодном мире почувствовать себя счастливым хоть на какое-то время. К тому же, когда человек ни один – он всегда становится сильнее и куда более способен бороться со всеми испытаниями, которые подкинет ему судьба.
========== Глава 60. Опять кровь ==========
И снова рождественский бал в Лувре. Очередное шумное празднество, на котором все придаются неудержимому веселью.
Тонкое кружево придворных, которые переплетаются между собой в своих сложных связях и взаимоотношениях, изящно лавируют между трагедиями и радостями, запутывают нити интриг и слухов, делая всё это исключительно красиво и улыбаясь, что придаёт этой вышивке из лжи и изощрённости определённого шарма, который волей-неволей начинаешь принимать, а потом понимаешь, что жить без него не можешь. Эта система губит тебя, а ты всё сильнее тянешься к ней, как человек, страдающий от жажды, которые большими глотками пьёт яд и ему всё равно, что, вдоволь напившись, он в следующий миг умрёт.
В этом году решили не устраивать традиционный маскарад. Раз уж все так молоды и прекрасны, зачем скрывать лица? К чему прятать утончённые благородные черты?
Когда Марго заходила в большой зал, у неё в голове вдруг возник образ из далёкого прошлого: кукольный домик, который стоял в детской и был её любимой игрушкой. Там куклы так же собирались внизу, где маленькая принцесса устраивала бал. И так же они двигались автоматично передвигая маленькие ручки и ножки, так же улыбки не сходили с их фарфоровых губ, так же идеально сидели на них очаровательные наряды, расшитые кружевом и лентами.
Она невольно усмехнулась своим мыслям. Воспоминания о детстве к ней приходили обычно, когда она была счастлива. А сейчас именно так с ней и было.
Когда она входила, о её прибытии объявили, и придворные приветствовали её поклонами. Несмотря на то, что королевство её было весьма призрачно, кланялись ей как королеве. И Маргарите это нравилось.
Она подошла к помосту, на котором расположились король со своей супругой и королева-мать, сделала перед ними реверанс, а потом подошла поприветствовать Франсуа.
– Как матушка? – спросила она его на ухо, когда они отошли к колоннам, где никто не стал бы их слушать.
– Всё ещё хандрит. Ужасно чувствует себя без Генрике, – скривив губы, с некоторой долей ревности ответил он.
Все три брата постоянно ревновали друг к другу и мать, и Марго. Отчасти это и было одной из причин того, что они втроём никогда не приходили к полному единению.
Действительно, даже сейчас, на балу, Екатерина выглядела печальной, бледной, похудевшей. Несильно лучше смотрелся и Карл, одежда на котором висела, а в глазах его светилась затаённая тоска. Подобное происходило с ним уже давно, очевидно, из-за болезни.
Когда Франсуа удалился, к Марго тотчас подошёл Генрих. Он улыбался и смотрел на неё, как смотрят на нечто прекрасное, что давно хотели получить, но долгое время не удавалось. Она бросила ему нежный взгляд и, приняв протянутую руку, двинулась вслед за ним в середину зала, где пары уже вставали для танца.
– С рождеством, любовь моя, – шепнул Гиз, притягивая её к себе и начиная делать движения в такт музыке.
– С рождеством, – мягко улыбнулась Марго.
Сейчас, наконец-то, к ним обоим пришло спокойствие и безмятежность. Хотя при французском дворе, как известно, это не бывает надолго, сейчас оба наслаждались своим счастьем.
Между тем, придворные то и дело бросали на них взгляды и шушукались за спиной.
"Только посмотрите! Неужели они снова сошлись?" – шептали одни.
"Но всем ведь казалось, что она успела привыкнуть к своему мужу! Ах, бедный король Наваррский! Теперь не только ни королевства, ни подданных, но и жену у него отобрали!" – насмехались другие.
"Однако герцог весьма хваток. Он всё больше и больше власти прибирает к рукам. Добрался уже и до сестры короля. В смысле, не уже, а опять. Хотя теперь отношения с ней стали ещё выгоднее!" – хихикали третьи.
Но Марго с Генрихом на это внимания не обращали. Им никогда не было дела до того, что о них говорят.
Анри, который, задумчиво попивая вино, глядел на них через весь зал, всё понял. Конечно нетрудно было заметить, что последние полтора года Маргарита была несчастлива, а сейчас на её лице светилась безмерная радость и восторг, когда Гиз горделиво танцевал с ней посреди зала, то и дело, наплевав на приличия, склонялся к её ушку, чтобы прошептать что-нибудь. Что ж, по крайней мере, теперь она счастлива.
"А я подожду", – подумал Анри, разворачиваясь, и, бросив на жену последний взгляд, с душой, полной спокойствия за неё, направился туда, где в голос смеялась компания свежих, юных и прекрасных фрейлин королевы Елизаветы. То, что от него ускользнула Марго, которая, в общем-то, ему никогда и не принадлежала, хоть являлась его супругой, не было причиной для того, чтобы он впал в меланхолию и лишил себя всех радостей жизни.
Маргарита выбежала на балкон, пытаясь восстановить учащённое дыхание. Она так много танцевала, что в спёртом воздухе бальной залы ей стало нечем дышать.
Генрих, заметив явившегося на бал своего дядю, который держал под руку его мать, отошёл к ним, чтобы что-то обсудить. Маргарита, воспользовавшись случаем, тотчас бросилась подышать свежим воздухом.
На улице было холодно, но тело было разогретым в жаре нагревшегося от тысячи зажжённых свечей помещения.
Не сразу королева Наваррская заметила, что она здесь не одна.
– Марго? – раздался чей-то удивлённый голос.
Она от неожиданности вздрогнула, испуганно вглядываясь в сумерки ночи, из которых только сейчас начали выделяться очертания человека, который, к её облегчению, оказался Карлом.
– Прости, не хотел тебя напугать, – увидев её реакцию, поспешил промолвить он.