– Один вопрос - почему ты позволил ей согласиться? – наконец подал голос рыжеволосый.
– Потому что сейчас я не могу предложить ей ничего большего. Мы могли бы сбежать... Но на самом деле я не готов. Мне сейчас нужно быть в Париже. И она не готова. Марго принцесса, она не выдержит лишений и опалы. Когда придет наше время, я отвоюю ее и у Наваррца, и у Валуа, и у всего мира, если потребуется... Но сейчас не время, – ответил Генрих, как-то грустно улыбаясь.
– Пока ты будешь ждать, она уже отчается и родит ему детей, и станет примерной женой! – пылко воскликнул Эжен.
– О нет! – убежденно возразил Гиз. – Она никогда не будет его. Понимаешь? Никогда. Ничьей, кроме меня.
– Думаешь, будучи замужем за другим, она всю жизнь будет твоей любовницей?
– Нет, только до того момента, когда я достигну всего, что нужно. Это будет скоро, я уверен. Тогда мы получим ее развод, что будет несложно, я тоже разведусь, и она станет моей законной супругой. Что может быть проще?
– Какие громкие слова! – в тоне Бланше были нотки разочарования. – Но не проще ли признать, что ты просто не смог ничего сделать? Вопреки твоим словам о своем могуществе и о том, что тебе позволено все, над тобой продолжают висеть опасности, ты все еще зависишь от короля. Поэтому ты позволяешь ей делать это. Впервые ты не готов пожертвовать ради нее кое-чем. Есть вещи, которых ты не готов лишиться даже ради нее. Конечно, сейчас ты будешь все отрицать. Но признайся хотя бы самому себе. И еще... Имей в виду, что однажды она может не выдержать.
Молодой человек смотрел на ситуацию здраво. Однако лотарингец прибывал в полной уверенности своей правоты. Еще какое-то время повозмущавшись, Эжен сообщил, что намерен вернуться к себе и как следует выспаться.
– Эжен! – уже у выхода из гостиной окликнул его герцог де Гиз.
– Что еще? – недовольно обернулся Бланше.
– У меня родился сын...
========== Глава 44. Трагикомедия (Часть I) ==========
Многие говорят, что в день свадьбы, самый счастливый день своей жизни, девушка особенно красива, поскольку беспредельное счастье светится в ее глазах, а душа наполнена светом. Марго же с полной уверенностью могла бы все эти заявления опровергнуть.
Она стояла на специальном помосте, терпеливо дожидаясь, пока на ней наконец-то закончат доводить до совершенства тяжелое и неудобное платье. Оно было голубым, расшитым множеством драгоценным камней, имеющим очень длинный шлейф, который должны были нести три принцессы крови. Чтобы чем-то себя отвлечь, Валуа пыталась вспомнить кто же это должен быть, но память упорно ей отказывала. Думать она могла только о том, что сверкающая бриллиантами корона ужасно давит на голову, а в горностаевой мантии, накинутой на плечах, очень жарко. Да еще и плотно затянутый корсет мешал дыханию.
– Я похожа на чучело! – капризно возмутилась принцесса.
– Воистину королевское чучело, – рассмеялся Франсуа, который с самого утра был с сестрой, чтобы подбодрить её перед свадьбой.
Бедному принцу уже пришлось наслушаться криков и претензий, но он с завидным мужеством не терял присутствия духа, сохраняя веселое расположение.
Марго вскрикнула, когда портниха уколола ее иголкой.
– Да когда же это кончится?!
– Простите, Ваше Высочество, – пробурчала женщина, – я же просила вас не крутиться.
Девушка закатила глаза.
– Ладно тебе, расслабься, – посоветовал Алансон. – Например, попробуй вспомнить, как должна будет проходить церемония. Тебе рассказывали об этом последнюю неделю.
– Ох... У меня уже такое ощущение, что я там несколько раз побывала! Я запомнила, что венчать нас будет Шарль де Бурбон.
– Потому что он единственный католик в семье Бурбонов? – расхохотался принц.
– Зря смеёшься. Причина именно в этом, – заметила Маргарита. – Ты же знаешь, в Париже сейчас безумие. Губернатор Франсуа де Монморанси и вовсе покинул город, заявив, что он опасается необузданной толпы и всего остального.
– Трус!
– Отнюдь. Просто разумный человек. Я бы и сама так сделала.
– Свадьба без невесты, несомненно, была бы яркой и оригинальной. Или же... Ты бы заставила меня прикинуться тобой?
С этими словами Франсуа схватил с её туалетного столика красный опиат и, ловко намазав его на губы, изобразил такое выражение лица, что Марго, не выдержав, рассмеялась. Портниха вновь её уколола, и принцесса громко охнула.
– Шут! – вскричала она. – А все-таки как все глупо. Вот тебе смешно, а мне вовсе нет. В городе витает дух недовольства, эта свадьба немногих радует. Господи! – прервала она саму себя. – Моя свадьба будет сплошным фарсом!
– Ты сначала хоть определись, что тебя больше волнует – судьба бедной-несчастной тебя или же настроения в государстве? – протянул юноша, лениво зевая.
На лице Марго отразилась задумчивость.
– Я и сама не знаю...
– Поэтому успокойся.
– Как у тебя все просто!
– А к чему усложнять жизнь?
"Готово!" – раздался радостный голос портнихи.
– Господи, благослови эту женщину! – воскликнул Франсуа. – Наконец-то эта странная процедура с закаливанием кучи булавок закончилась!
– Я не могу двигаться! – жалобно простонал принцесса.
– Как хорошо родиться мужчиной.
– Ты так мне облегчаешь сегодняшний день!
– Но заметь, ты настолько занята спорами со мной, что у тебя нету времени грустить.
И тут, Маргарита кое-что вспомнила.
– Франсуа! – вскричала она.
– Что? – отозвался он.
Её и без того сегодня бледное лицо, цвет которого не спасли даже румяна, стал еще бледнее. До нее вдруг дошла очень важная вещь. Выражение растерянности появилось в ее глазах.
– Я только сейчас осознала. По договору, который составляли наша матушка и Жанна Д'Альбре установлен особый церемониал. Анри протестант, я католичка. Он не будет венчаться со мной в Нотр-Даме, а останется стоять снаружи. Я же буду внутри и жениха будет заменять... Генрике!
– Почему он?! – обиженно воскликнул принц.
Конечно, Франсуа не знал, Франсуа не понимал, Франсуа не видел в этом ничего такого, кроме того, что брат опять оказался впереди. Ему и невдомек было, в чем проблема на самом деле.
Его сестра думала совершенно о другом. Она вспоминала их последнее объяснение и ей становилось безумно жалко Анжу. Что он будет испытывать, ведя её к алтарю?
"Боже! Какой фарс! Какая низость!" – все повторяла она про себя.
В это время Анжу тоже готовился к церемонии. Он осознавал ситуацию с самого начала, с тех пор, как неделю назад мать сообщила ему тот самый пункт из договора, касающийся проведения церемонии. Он не знал, что возразить.
"Ты ее брат. Старший после Карла. Поэтому ты и исполнишь эту почетную миссию", – заявила Екатерина.
А что он мог сделать? Сказать, что не в состоянии вести ее к алтарю, чтобы выдать замуж за другого, потому что Генрике сам влюбился в собственную сестру?! Да после такого его еще и услать куда подальше постараются. Хотя это вопрос, при французском дворе и не такое видали. Однако в этом случае выхода не было, можно было только покорно согласиться.
"Какая комедия!" – размышлял он, стоя перед зеркалом и смотря на свое отражение в праздничных одеждах. – "Хотя, скорее, трагедия. А может, трагикомедия? Она любит Гиза, выходит на Наваррского, а роль жениха исполняю я! Это слишком абсурдно!"
Только сейчас герцог заметил, что одет в красное. Это Их цвет!
Он закрыл лицо руками и сделал шаг назад.
– Келюс! Жак! – закричал он. – Да где же тебя черти носят?! Жак!
На пороге появился плотный коренастый молодой человек не очень высокого роста, волосы которого имели тёмно-русый оттенок и были завиты в крупные кудри, спадающие на воротник с жабо, а голубые глаза светились лукавством. Это был Жак де Леви, граф де Келюс, один из ближайших друзей и соратников Генрике, так называемых "миньонов".
До этого они не играли особой роли в событиях, но всегда были подле принца. Никто не помнил откуда пошло, что преданные друзья повсюду сопровождали его. Они выполняли роль, среднюю между советниками, стражниками и членами свиты, хотя Анжу предпочитал считать их просто друзьями, даже несмотря на то, что дружба при французском дворе – явление редкое, скорее, нереальное.