А подняв глаза, молодая женщина увидела горящий взгляд.
– Я тысячу раз прав, повторяя уже который раз за сегодняшний вечер, что в Лувре прекрасное вино. Не так ли, мадам?
– Для вас просто Шарлотта, – промолвила она.
– Я польщен.
Ей вдруг пришло на ум, что она смотрит на него, как глупышка, юная невинная девица, впервые вблизи увидевшая мужчину, так как самообладание ей изменило, и, наверняка, на ее лице сейчас было неосторожно выражено все, о чем она думает. А он вел себя абсолютно спокойно, хотя внутри у него тоже все кипело, поскольку особа, стоящая перед ним, была, пожалуй, самой обворожительной дамой из тех, что ему доводилось видеть.
– Не желаете потанцевать? – неожиданно предложил Анри.
Оцепенение рассеялось. Блондинка снова была готова к бою.
– Боже, как банально! – томно протянула она.
– А что вы предпочитаете? – его взгляд переместился с ее лица на декольте.
– Например, светские беседы. Я считаю их крайне продуктивным времяпрепровождением. А вы?
– К чему лишние разговоры? Мне больше по нраву что-то динамичнее, деятельнее. Вообще люблю стремительность.
– Во всем?
– Во всем, – с этими словами, решительно взяв Сов под локоть, он потащил ее в неизвестном направлении.
– Куда вы? – воскликнула Шарлотта.
Юноша остановился только когда они оказались за рядом колонн, в пространстве, отгороженном от шумного зала, где никто не мог их увидеть.
Ничего не говоря, он прижал ее к одной из колонн и достаточно грубо приник губами к шее. Такого она точно не ожидала.
– Что вы делаете?! – вскричала фрейлина Екатерины.
– В развитии любви я тоже предпочитаю стремительность, – отозвался король.
– Но не слишком ли это стремительно? – с ноткой возмущения спросила она, тем не менее не возражая против его прикосновений и зарываясь тонкими пальцами в густую шевелюру.
– Вовсе нет. Мы с вами даже познакомились!
Его поцелуи были сумасшедшеми, пылкими, обжигающими.
И все же баронесса, задыхаясь, смогла вымолвить:
– Но не здесь же!
Наваррец поднял голову.
– Почему?
– Не забывайте, что мы на вашей свадьбе, в зале, где находится около пятиста человек!
– Меня это не волнует.
– Нет, так не пойдет! Надо быть благоразумнее.
– Не хочу!
Он вновь начал неистово целовать ее, сминая юбки. Руки его уже блуждали по спине в поисках шнуровки.
– Я вас... Ах... Умоляю... – еле смогла вымолвить Шарлотта. – Пожалуйста... Сегодня ночью... Мои покои...
Анри неожиданно резко ее отпустил, она бы упала, если бы его мускулистые руки вновь не подхватили ее за талию.
– Я приду, – сказал он, смотря ей прямо в глаза.
– Постойте! – спохватилась она. – А как же ваша брачная ночь?
– Не пытайтесь отвертеться, – шутливо погрозил наваррец. – Если я сказал, что приду – значит, приду.
– Но все-таки не очень хорошо так оскорблять вашу жену!
– Поверьте, мне точно известно, что меня в своих покоях она видеть точно не пожелает. Да и что может быть важнее вас? Скажите мне где это.
– Моя служанка придет к вам в полночь и проводит вас.
– Тогда ждите. Я точно буду.
Наклонившись к ее лицу, Анри оставил на ее губах страстный поцелуй. Ей почудилось, что это прикосновение раскаленного железа. И тотчас он исчез.
Тяжело дыша, Шарлотта прислонилась к холодному мрамору колонны. Да уж, если бы сейчас же Наваррский не испарился, она сама бы забыла обо всех предосторожностях и приличиях после такого поцелуя...
– Франсуа! Франсуа! Это ведь Каскарда*! Я ее обожаю. Пойдем скорее.
– Мне кажется, ты слишком много выпила, – вздохнул принц, отбирая кубок у сестры.
Пожалуй, ее непомерно восторженный взгляд, неловкие движения действительно указывали на это.
– Почему никто не хочет со мной танцевать?! – капризно воскликнула она, разворачиваясь.
– Постой-ка! – юноша схватил ее за руку, потянул на себя и усадил на соседний стул возле длинного стола. – Давай ты немного посидишь и придешь в себя.
Девушка тяжело вздохнула.
– Я трезвая, – вдруг совершенно нормальным голосом констатировала она.
Юноша изогнул бровь. Иногда понять ее очень сложно.
– Просто мне стало грустно, а я хотела веселиться. Как же так? Все кажется мне каким-то не таким, – принялась рассуждать она. – Будто все это сон. И придворные, наряженные во все самые невообразимые цвета, и протестанты, сливающиеся в одну скорбную массу. А ты видел матушку и Карла? Везде ложь... Сколько лжи! И бедная Елизавета сидит подле них. Интересно, кто-нибудь еще помнит, что у Франции есть не только королева-мать, но и непосредственно королева? Несчастная женщина! А вдруг мне тоже придется такой стать? Если я буду всегда идти на поводу у своей семьи – немудрено. Хотя что это я опять впадаю в печаль? Как глупо! Нет-нет, я решила веселиться!
С этими словами Марго вскочила и, прежде чем Франсуа успел ее остановить, удалилась в неизвестном направлении. Ему осталось только проводить ее печальным взглядом. И как не переживать за сестру, если она доводит себя до такого?
Печальная невеста, жена не своего мужа, королева без королевства... Королева? Да рядом с ней это и произносить слово язык не поворачивается. В свои девятнадцать она выглядит еще младше, такая наивная и беспечная, ничего не смыслящая в этой жизни и вдруг –королева? Еще одна роль во всеобщем фарсе.
Франсуа посмотрел в сторону возвышения, на котором располагался трон. Карла там не было. Алансон приметил его правее, беседующего с Колиньи. Интересно, о чем они разговаривали?
Уже давно принц пытался понять истинную цель этой свадьбы. Не может ведь и дальше присутствовать такая неопределенность? Скоро все должно выясниться...
Время приближалось к четырем часам утра, но празднество все не утихало. Неустанные весельчаки и кутилы, которые составляли большую часть двора, ничуть не растеряв своей энергии, продолжали этот сумасшедший праздник.
Повсюду слышались хохот, разговоры. Любому, даже самому скучающему человеку, наверняка, нашлось бы с кем побеседовать.
Многие были уже совершенно пьяны, что придавало торжеству оттенок небрежности, свободы и неистового наслаждения.
Грянула очередная веселая мелодия.
"Гальярда**!" – громко воскликнул кто-то.
Очередная толпа желающих танцевать парами выстроилась к круг посреди зала и двинулась в быстром энергичном танце в такт музыке, синхронно и с запалом.
С правой ноги четыре шага, прыжок, позировка. С левой ноги четыре шага, прыжок, позировка. Одна нога прямая, вторая согнутой поднимается в воздух. Все бодро, четко, в ритме.
Маргарита начинала танец в паре с маршалом де Рецом, который, несмотря на возраст, был вовсе не прочь повеселиться. Удивительно, как этот далеко не молодой придворный ловко выписывал фигуры. Следующими при смене пар ей попались какие-то менее запоминающиеся кавалеры, а после она оказалась перед Эженом.
– О! – воскликнула она. – Дорогой друг! Вы не представляете, как я рада вас видеть.
– Счастлив слышать, Ваше Высочество, – улыбнулся граф. – О, простите! Ваше Величество.
Тонкие брови нахмурились.
– Как-то мне это не по нраву, – наконец заключила девушка после нескольких секунд размышлений. – Нет-нет. Особенно из ваших уст! Зовите меня Маргарита, прошу вас.
– Право же, это честь.
– Учитывая, чем мы с Генрихом вам обязаны – это малость.
Бланше смутился.
– Кстати, как он? – с беспокойством спросила она, сразу меняя тон с шутливого на серьезный.
– На мой взгляд, все в порядке. Хотя лучше вы сами у него об этом узнаете, – рыжеволосый кивнул в сторону герцога, который тотчас перехватил ее за талию, притягивая к себе и становясь в пару с ней.
Он улыбался, отчего она испытала облегчение. И как же прекрасно было вновь оказаться в родных руках!
– Как же я соскучилась! – прошептала Валуа. – С тобой все хорошо?
– Да, но я с ума сходил! – ответил он, чувствуя, что отчаянно ноющее бешенство и злость, которые он на протяжении всего дня прятал у себя в душе, наконец-то отступают, позволяя дышать.