Хотя, конечно, сомневалась. Как и любой на ее месте.
— Это… немалая сумма.
— Да, — не стал спорить Рейз. Наверное, не стоило так тратиться, в его-то положении, но и предлагать ей меньше он не мог. Не хотел ее обесценивать. — Если сомневаешься, тебе лучше вообще забыть о контракте.
— Я не сомневаюсь, — ответила она. Тихо и серьезно. — Я все обдумала и все для себя решила. Покажите, куда идти.
Глава 1.4
***
Это было глупо — потеряться вот так, на пути к Аукциону, но что бы Силана ни делала, раз за разом она попадала в какие-то новые, незнакомые ей коридоры или возвращалась к Арене Первой Лиги.
Люди, которых она спрашивала, давали советы, которые противоречили друг другу, как будто пытались отправить Силану к двум разным распорядителям. Поиски нужного коридора изматывали, было отчаянно за себя стыдно и страшно — вдруг Аукцион закончится быстрее, чем она успеет его найти.
Очень хотелось поговорить с Рейзом до того, как ему предложит контракт кто-нибудь другой.
Был ли у Силаны шанс?
В коридорах тускло светили чародейские светильники — старые, выцветшие до белизны, тихо отдавались шаги по камням пола. Людей было совсем немного, и чем дольше Силана пыталась найти Аукцион, тем меньше их становилось.
Постепенно крики со стороны Арены затихли, поединки закончились.
Несколько раз, отчаявшись, она читала Молитву Пути — один из даров Майенн.
«Огненная Мать не решает проблем и не дарит милостей, — так им когда-то объясняла старшая жрица. — Она создала главное чудо — мир во всем его разнообразии форм, и нас по своему образу и подобию. Поэтому чудеса мы должны творить сами».
Молитва Пути как раз и была одним из чудес, которым Храм обучал своих дочерей.
Не божественным чудом, разумеется. Человеческим.
Но Силане оно всегда давалось плохо.
Она тянулась своей силой и своим разумом наружу, пыталась сплести его с нитями всего сущего.
Госпожа моя в пламени, услышь мой голос. Ты пустота и холод и ты первый огонь, породивший мир. Проведи меня по струне к моей цели.
Пламя наполняло ее, отзывалось дрожью и тянуло вперед, по еще одному коридору, в еще один поворот.
«В каждом моем шаге ты. В каждом моем вдохе ты. И я иду на твой зов сквозь тени и ложь».
Силану вело вперед чувство правильности, как много раз до того, в Храме и после на войне, но, как и много раз до того, приводило совсем не туда. С молитвой или без, она часто терялась, не в состоянии сориентироваться, куда идти.
Несколько раз ей хотелось все бросить, прийти на следующий день и, может быть, все-таки заплатить кому-нибудь, чтобы ее провели в зал для Аукциона, но потом, как старая военная привычка, накатывало усталое упрямство — встать и идти, пока еще есть силы.
И Силана продолжала бродить, уже ничего не ожидая и ни на что особо не надеясь. К счастью, потом ее человеческое чудо все-таки случилось, и она увидела Рейза.
Он шел быстро, целеустремленно, не оборачиваясь ни на кого, и злость исходила от него волнами, будто жар от огня.
Наверное, если бы не долгие поиски, Силана так и не решилась бы подойти и окликнуть его.
В первый раз голос прозвучал слишком тихо, и пришлось повторить. Рейз обернулся — очень резко и неожиданно быстро, но потом успокоился, увидев ее.
В жизни он оказался не таким, как на Арене. Он не высмеял ее желание заключить контракт, попытался предостеречь и не стал отказывать ей сразу.
Да, он назначил цену за разговор — десять эйров, совсем немалую сумму, но Силана ведь не знала — может быть, здесь было так принято.
Или он просто увидел ее бедную одежду и хотел таким образом удостовериться, что у нее есть деньги на содержание гладиатора.
«Если сомневаешься, тебе лучше вообще забыть о контракте».
Он, наверное, был прав. Может быть, Силана не подходила для Арены, но это ничего не меняло. Она не подходила для войны и все же дожила до мирного договора.
Идти по коридорам им пришлось несколько минут. Рейз ничего не говорил, и она тоже молчала.
Он ей нравился, и она боялась сказать что-нибудь неловкое. Очень хотелось, чтобы Рейз согласился на контракт, чтобы именно он стал ее гладиатором.
Наконец они свернули в узкий каменный коридор. Его стены были сложены из грубого камня, а вместо чародейских светильников в держателе чадила чаша с огнем. Света от нее было совсем немного.
В коридоре было несколько дверей — тяжелых, дубовых, обитых железом. Одна из них была приоткрыта, и из нее доносились стоны и выдохи.
Силана опустила глаза, сама не зная, почему это было так неловко. В военном лагере подобные вещи ее не смущали, там, как правило, не оставалось сил на условности и на стыд. Но теперь Рейз шел рядом, и хотелось быть для него лучше, чем на самом деле.