Он подвел ее к одной из дверей, ближе к концу коридора, снял с незаметного крючка сбоку ключ и открыл замок.
— Уверена?
— Да. Я решительнее, чем кажусь со стороны.
Он усмехнулся в ответ — кривовато, но беззлобно и открыл дверь:
— Тогда проходи.
Комната оказалась совсем небольшой, в ней почти не было мебели — узкая деревянная кровать, небольшой стол рядом и табурет. Пахло деревом и пылью, и сквозь окно с улицы лился желтоватый свет.
Рейз зашел первым, сел на кровать и стянул через голову тунику. В скудном свете его татуировки казались угольно-черными.
Силана смущенно отвернулась:
— Вы не могли бы зажечь свечу?
— Ты этого хочешь?
Он встал — Силана услышала, как скрипнула кровать — подошел ближе, почти вплотную. Комната действительно была совсем маленькой.
— Иначе это слишком неловко, — она не знала, куда деть руки, и потому снова одернула рукава.
Обстановка казалась ей неуместной, чересчур интимной, хотя, конечно, глупо было так думать. В конце концов, они пришли просто обсуждать контракт.
— Хорошо, — ответил он, и показалось, что его голос прозвучал слишком хрипло. — Сними плащ.
«Глупости», — подумала она, непослушными пальцами развязывая завязки. Рейз просто сказал ей снять плащ, потому что в комнате было довольно тепло. И все, что Силана услышала в его голосе, ей показалось.
Раздался тихий щелчок разжигателя, и свет свечи разогнал тени по углам.
Казалось, воздух в комнате сгустился, стал слишком плотным и горячим. Покалывало кончики пальцев.
Рейз положил руки Силане на плечи, провел по плечам вниз, и она вздрогнула.
Это было как в странном горячечном сне — внезапное, накатившее волной возбуждение, жар, скрутивший низ живота. Уверенные ладони, которым хотелось податься навстречу. И само прикосновение, совершенно неожиданное, желанное.
И воспоминание, возникшее, как отчетливая картинка перед глазами — то, каким Рейз был на Арене.
То, как больно и как сладко было на него смотреть.
То, как давно, оказывается, Силана не чувствовала себя женщиной.
— Не бойся меня, — шепнул он, прижался лицом к ее волосам. — Ты пахнешь костром.
Он наверняка не вкладывал в эти слова никакого подтекста, но Силана все равно отдернулась, как от удара.
«Пахнешь костром».
Всего одна фраза, но внутри вдруг стало холодно и очень тихо.
Костром. Дымом. Гарью.
Несмываемой копотью. Если сжечь человека в пламени Майенн заживо, остается жирная черная сажа — на руках, на лице.
— Отпустите меня. Отпустите меня, пожалуйста, — сквозь панику и нарастающее отвращение к себе выдохнула Силана. — Вы не можете меня трогать.
Он убрал руки, отступил на шаг:
— Все в порядке, я тебя не обижу.
Силана заставила себя обернуться, но не рискнула поднять взгляд. Нужно было объясниться, но не хватало сил выдавить слова сквозь ком в горле.
Рейз заговорил первым:
— Если ты волнуешься из-за оплаты, можем разобраться с этим сразу.
И она только после этих слов поняла, насколько глупо и неправильно восприняла его слова.
Отчетливо, как картинка в голове, возникло воспоминание — женщина на трибуне, кричавшая имя Рейза, и восторг в ее глазах.
Он был красивым мужчиной, конечно, он привлекал. До него хотелось дотронуться, рядом с ним хотелось оказаться. Разумеется, он мог выбрать практически любую. И ничего удивительного, что выбрав, он назначал цену.
Десять эйров. Вот значит платой за что они были.
Силана чувствовала себя очень глупо. Конечно, он хотел эти деньги не за разговор.
— Тебе ничего не грозит, — Рейз говорил мягко, словно и правда боялся спугнуть. Нужно было извиниться перед ним и объяснить ситуацию. И ни в коем случае не позволять ему дотрагиваться.
Силана снова одернула рукава, жаль, они были слишком короткими, и не получилось бы натянуть их на кончики пальцев.
— Простите меня, пожалуйста, — стараясь говорить громче и увереннее, сказала она. — Вы не так меня поняли. Я хочу предложить вам гладиаторский контракт в Парной Лиге. Я не… я не собиралась с вами спать.
Было отчаянно за себя стыдно. За то, что Рейз, наверное, заметил ее взгляд, заметил ее жадность и эгоистичное желание, чтобы ее гладиатором стал именно он. Конечно, он понял неправильно.
— Я все равно вам заплачу, — поспешно добавила она и полезла в сумку за деньгами. — Просто… это плата за разговор, не за другое.