Силане нужно было отодвинуться, она и так позволила себе лишнее. Постоянно позволяла себе лишнее, потому что тянулась к Рейзу. Хотела его видеть, хотела быть с ним рядом. Опереться на него и довериться.
Он все время пытался ей помочь.
«Ты сдержалась, и никто не пострадал».
Она все еще не восстановилась до конца после исцеления Дженны, но на самом деле ей и не хотелось сжечь Вейна. Его слова делали больно, вызывали желание забиться куда-нибудь и никогда не выбираться наружу. Закрыться и забыть, а не ударить в ответ.
И страх, который накатил на нее удушающей волной был родом из прошлого.
— Поцелуйте меня, — попросила Силана. — Пожалуйста. Один раз, мне не нужно большего.
Рейз молчал, а она не могла объяснить ему, что хочет стереть из памяти Вейна, запомнить другое — то, как Рейз ее утешал, как прижимал к себе.
Еще с утра он бы согласился, но за этот день многое поменялось. В ее жизни постоянно что-то менялось, и вещи, в которые Силана приучала себя верить, ломались, рассыпались прахом.
Она попыталась отодвинуться, быстрым движением стерла слезы:
— Простите. Мне не стоило просить.
— Тише.
Он притянул ее обратно, наклонился и поцеловал — легко, невесомо, словно утешал.
— Успокоились, наконец? — спросил ее Каро, и Силана инстинктивно напряглась. Она совсем про него забыла.
Глава 10.4
— Вы еще здесь? — Рейз повернул к нему голову, нахмурился. — Оставьте нас в покое. Мы ничего не сделали.
— Я не уйду, пока не получу ответы, — Каро подошел к ним ближе, внимательно осмотрел Силану с головы до ног. — Вы оба не понимаете, насколько все серьезно. Вейн проявляет нездоровое любопытство к войне и алым жрицам, ищет их по всему королевству. Не только в Силл Арне. И я сомневаюсь, что это обычный интерес.
— Может быть, это потому что он больной урод или у него какие-то свои личные счеты? — неприязненно спросил Рейз, а потом осекся и замолчал.
Наверное, он вспомнил о том, что произошло на рынке.
Рейз не стал спрашивать Силану — все еще не знал и не понимал, почему все так ненавидели алых жриц.
Но она уже понимала, что не сможет молчать вечно. Рано или поздно все откроется.
Силана много лгала ему — лгала в открытую, позволяя считать себя богатой, лгала умалчивая о войне.
Наверное, Рейз будет в ярости, когда узнает. Захочет ли он разорвать контракт?
— Будьте осторожны, — сказал ей Каро. — То, что мы подписали мирный договор с аравинцами еще ничего не значит. Мало закончить войну, нужно еще и сохранить мир. А он многим невыгоден.
— Я не понимаю, — честно признала Силана. — Почему вы говорите это мне? Я ничего не решаю, ничего не значу. Я просто пытаюсь жить дальше.
— Потому что те, кто о вас знает, видят в вас алую жрицу. Помнят, что вы сделали за время войны, и для них вы — орудие.
Силана наконец отстранилась от Рейза, выдохнула, заставляя себя собраться:
— Тогда эти люди ошибаются. Если я и орудие, то сломанное.
— На нее напали сегодня, — сказал вдруг Рейз, и она похолодела. Ей не хотелось говорить с Каро об этом, не хотелось вспомнить и объяснять. — Я не думал поначалу, что это может быть связано, но теперь…
— Это не связано, — как могла твердо ответила она, но кажется, все равно получилось слишком тихо. — «Напали» слишком громкое слово. Солдат Вороного Штандарта увидел меня в толпе, и… действовал опрометчиво.
Она боялась, что Рейз возразит, и положила руку ему на плечо, сжала, в надежде, что он поймет.
— «Действовал опрометчиво»? Да он едва не убил тебя!
Ее надежда не оправдалась.
Каро подался вперед, как гончая, почуявшая кровь:
— Вас едва не убили?
— Рейз преувеличивает, — сказала она. — Солдаты Вороного Штандарта ненавидят алых жриц. Те, что выжили, винят нас в смерти товарищей.
— Я слышал об этом, — Каро отмахнулся. — Дурацкая вышла история.
Она ненавидела его в тот момент — ненавидела за равнодушие, за пренебрежение к чужой боли. За то, что его не задевали ужасы войны.
— Тогда вы должны понимать, что это личное, — сказала она.
— Всякое личное можно использовать в своих целях, если есть мозги. А много ума, чтобы управлять фанатиками и одержимыми местью, не нужно. Как звали того, кто на вас напал?
— Я не знаю, — твердо ответила она, хотя не сказала бы, даже если бы знала. Тот солдат многое пережил, и Силана не собиралась ломать ему жизнь еще больше из-за одной ошибки, от которой он сам пострадал больше всех. — Я не знаю его имени, не помню, как он выглядел и где мы с ним встретились. Рейз тоже не помнит, — она повернулась к нему и пообещала. — Если вы расскажете, я никогда вам не прощу. И если я хоть что-то для вас значу, вы промолчите.