Она и так подпустила его слишком близко. Спала в его постели, позволяла себе дотрагиваться. Наслаждалась тем, как открыто, как честно Рейз отзывался. Собственное желание — позволить ему дотрагиваться в ответ, потеряться в удовольствии — Силана могла игнорировать.
Рейз ушел, Лиам вернулся в гостиную к скату, а Силана все сидела на кухне и не могла поверить, что все открылось так просто и бессмысленно.
Теперь, оглядываясь назад, она понимала, как глупо было надеяться на что-то иное. Ведь и правда? Рейз жил с ней в одном доме, он бы заметил рано или поздно.
В конце концов, она встала и пошла в гостиную.
— Я и так долго молчал, — Лиам сидел у камина, нахохлившись, будто большая птица, и выглядел совсем юным. — Я все ждал, пока папаша сам поймет, но он слишком тупой.
Наверное, он испытывал вину, за то, что рассказал.
— Вы не обещали мне молчать, — признала Силана.
— Ты ведь меня не прогонишь? — он бросил на нее опасливый взгляд и пересел поближе к скату. — Рал ко мне привязался. Если прогонишь, ему будет одиноко.
— Не прогоню, — отозвалась она. — Вы действительно очень ему нравитесь. И вы правы, Рейз бы узнал. Я не смогла бы скрывать вечно.
— Было бы что скрывать. А так он хоть денег тебе принесет побольше, — Лиам беспечно пожал плечами и добавил. — Раз бой с Вейном уже дело решенное, вы можете и побить парочку неудачников для разминки.
Он воспринимал это совершенно обыденно, а Силане было неловко. Она думала о том, чтобы вызвать на поединок кого-то, кто не сможет победить, и внутри царапалось чувство вины.
— Вы не думаете, что это… не честно?
Он моргнул, словно она вдруг заговорила на другом языке и нахмурился:
— И что здесь нечестного? Ты бросаешь вызов, принимать его или нет каждый решает сам. Да они руки должны тебе целовать за шанс вернуться на Арену.
— Даже если не смогут победить?
— А никто и не обещал, что будет легко. К тому же, поражение не всегда приговор. Если пара заинтересует толпу, найдутся те, кто бросит им вызов. А тебе и правда нужны деньги.
Она ни разу с ним об этом не говорила, просто надеялась, что, как и Рейз, Лиам верил ей на слово. Не замечал мелочей, которые не вписывались в образ богатой хозяйки.
— Вы давно догадались? — спросила она.
Он нахмурился — уголки губ опустились — и вдруг показался старше. Силана будто бы увидела мужчину, каким он вырастет, и почему-то смутилась.
— Не сразу, — признал Лиам. — Просто многое не сходилось. Ни то, как ты мерзла в своем старом плаще, ни поломанная мебель в доме. Папаша вечно на тренировках, а я почти каждый день здесь. И знаешь, мне совсем не важно, есть у тебя деньги или нет. Если будет нужно, я сам их тебе дам.
— Почему?
— Потому что мне с тобой хорошо, — просто признал он. — Мне нравится твой дом, мне нравится наш скат. Нравится готовить для тебя и обедать вместе. Ты не ждешь, что я стану вторым Торном, не осуждаешь и не гонишь. Хотя я вроде как противник.
Она смущенно кашлянула, рискнула посмотреть на него и подумала — он вырастет очень красивым. Красивым, сильным и уверенным в себе. И женщины будут влюбляться в него с первого взгляда.
— Я… рада, что вы здесь. Этот дом кажется совсем пустым, когда я остаюсь одна.
— Обращайся, — он по-мальчишески усмехнулся и подмигнул. — А еще я же полезный. С Ралом тебе помогаю.
Скат чуть пошевелил плавниками, подался вперед на его голос, потому что уже научился различать свое имя.
— Знаешь, — серьезно добавил Лиам, — я ведь это все для себя делаю. И прихожу сюда, и помогаю. И защищать тебя буду тоже ради себя. Потому что ты мне нравишься. Если ты пострадаешь, мне точно будет больно. А значит, ты ничего мне не должна.
Иногда Лиам говорил Силане вещи, от которых становилось легче дышать сквозь гарь и память о войне.
Хотелось потянуться ему навстречу, отблагодарить и дать понять, как много это для Силаны значило.
— Встаньте на колени, — попросила она.
Он замер, посмотрел недоуменно:
— Что? Зачем? Ты ведь не станешь меня бить?
— Встаньте, не бойтесь. Я не причиню вам вреда, — она улыбнулась, отступила на крохотный шаг назад.
Лиам опустился на колени напротив, буркнул:
— Это глупо.
Силана наклонилась и коснулась губами его лба, зачерпнула пламени и благодарности, и Песни Майенн — неделимой, вечной ноты, что всегда звучала в воздухе, что жила и дышала, и порождала мир.
— Пусть хранит тебя Госпожа моя в Пламени, Лиам. Маяком в темноте, нитью сквозь страх пусть ведет тебя вперед, — она черпала изнутри эту огромную, эту непостижимую силу и выдыхала ее шепотом. — Никогда не теряй себя, никогда не теряйся в себе. Счастлив будь и благословен.