Силана проглядела ровные, выведенные аккуратным мелким почерком строчки и запнулась об обязательную графу о гладиаторском жаловании.
Рейз заглянул поверх ее плеча — так близко, что можно было почувствовать жар тела, легкий запах кожи — и сказал:
— Да просто напиши «ноль эйров ноль пунтов». Все так делают.
Силана кивнула, стараясь скрыть смущение — и от того, что сама не догадалась, и от того, как остро она чувствовала, что Рейз стоит очень близко.
Когда контракт был готов, она расписалась первой — аккуратно заполнила нужную графу, стараясь, чтобы буквы были разборчивые и небольшие — чтобы не занимать слишком много места.
Рейз поставил размашистую подпись, хвостик которой вылез за границы строки.
Распорядитель равнодушно пробежал результат глазами и убрал контракт в ячейку большого деревянного стеллажа — единственный экземпляр хранился в Лиге.
Посвящение Силана назначила на вечер: Рейз предложил не затягивать, чтобы как можно быстрее перейти к поединкам.
Им выдали полный список пар низшего эшелона, и он внимательно изучил его, прежде чем отдать ей.
— Будет лучше, если вы выберете сами, кому бросить вызов, — осторожно сказала она, когда они вышли из зала для регистрации. — Я ничего не знаю об этих людях.
— Это список с новичками и теми, кто так ничего и не добился, — Рейз придержал дверь, пропуская Силану вперед. — Про них мало известно, но я все равно поспрашиваю. Может, кто-нибудь помнит их по Первой или Второй Лигам.
— Наверное, лучше выбрать кого-нибудь не слишком сильного для начала, ведь так?
Рейз остановился и нахмурился, словно пытался понять, как она пришла к такому выводу:
— Не так. Нам нужно сделать бой интересным. Никто не пойдет смотреть как дерутся два слабака. Нужно выбрать лучшего из всех, самого известного — в идеале того, кто был знаменит в одиночной Лиге, до того как ушел в Парную. Если его любили зрители, может быть, они придут смотреть. Чем больше зрителей соберет бой, тем выше шанс задержаться на Арене подольше.
Это было очень неловко, все время раз за разом что-то понимать неправильно, ошибаться в вещах, которые для Рейза были такими же обыденными и естественными, как дыхание.
— Я думала, все дело в мастерстве, — все же сказала Силана. — Что достаточно просто все время выигрывать.
— Знаешь сколько на Арене непобедимых гладиаторов? Тех, кто побеждал бы всегда, — спросил он.
— Наверное, не очень много.
— Ни одного. За все время на Арене я не слышал ни об одном бойце, который бы ни разу не проигрывал: ни в моей Лиге, ни в других. И я сильно сомневаюсь, что это возможно.
Глядя на Рейза невозможно было представить, что он мог проиграть. Когда Силана впервые увидела его на Арене, она ни на секунду не сомневалась в его победе. И все же теперь он говорил о поражениях, как о чем-то само собой разумеющемся. Неизбежном.
И ей хотелось спросить: как это вышло? Кому вы проигрывали? Как часто?
Но, наверное, спрашивать такое было бестактно, и Силана промолчала.
Он ответил сам, не дожидаясь вопроса:
— Пять раз за восемь лет. Раз уж мы заключили контракт, ты имеешь право знать.
— Это совсем немного, — осторожно заметила она.
— Но это все равно было. Так что если ты хотела героя, который крушит врагов десятками, тебе не повезло. Я обычный человек, который просто хорошо знает свое дело.
Он говорил о «герое» как о персонаже мифов, о чем-то очень далеком, но для Силаны это слово родилось из войны. Оно звучало как рев пламени, как крики раненых.
Она видела собственными глазами чародеев и жриц, убивавших целыми отрядами. Никогда не смогла бы забыть.
— Я не хотела героя.
Глава 2.2
***
Когда-то рынок Силл Арне начинался от Торговых Врат и занимал только отведенную князем площадь. Лавки и магазинчики теснились один над другим, и каждый свободный метр пространства старались приспособить для торговли. Незадолго до войны муниципалитет разрешил рынку разрастаться без ограничений, и пестрые палатки торговцев хлынули за Врата потоком, обживая и захватывая ближайшие улицы. Там всегда было шумно — перекрикивая друг друга зазывали покупателей владельцы лавок, стучали молотки гравировальных мастеров и смешивались друг с другом десятки запахов — специй и духов, еды и оружейной смазки, лекарственных трав и дерева.
Рейзу нравился Рынок — нравились пестрящие всеми цветами палатки, шум и толпы. За годы войны город часто казался больным, выцветшим — меньше было прохожих на улицах, меньше улыбок на лицах, тише становились разговоры и все больше траурного серого в одежде. Только на рынке по-прежнему кипела жизнь — немного жадная, немного хитрая и настоящая.