— Никогда о них не слышал, — честно признался Рейз, хотя он следил только за одиночными Лигами.
— Это было почти десять лет назад, — пояснила Мелеза. — Торн погиб в поединке, и Илана ушла с Арены. Но многие до сих пор о них помнят.
— И госпожа Илана решила вернуться? — осторожно спросила Силана, хотя именно она имела полное право не осторожничать, а требовать объяснений и быть в ярости.
— У нее новый гладиатор — Лиам. Совсем зеленый мальчишка, которого никто не видел в бою раньше. Я знаю, что недавно он покупал оружие с глифом боли — это тоже может быть от неуверенности в своих силах. Сегодня Илана официально бросила вызов любой новой паре, которая согласится с ней сражаться.
Рейз хмыкнул:
— И ты приняла вызов за нас?
— Да, и, к счастью, я успела первой. Она хочет провести бой в Белом Зале — это обычная Арена, без лабиринтов и препятствий. На ней у тебя будет преимущество. Ты старше Лиама, тяжелее его и опытнее. Он быстрее, насколько я могу судить, и, говорят, он хорошо обучен, но в настоящих боях еще не бывал.
Силана зябко потерла пальцы, и Рейз едва подавил желание снова взять ее за руки.
— У того гладиатора глифы.
— Я дам тебе амулет от них. И твой доспех не так уж плох. Это хорошие шансы.
Не может быть, чтобы она гнала Силану на Арену только из-за этого. Не после того, как та чуть не умерла утром.
Силана, наверное, тоже это понимала:
— Вы ведь записали нас на бой не только из-за шансов. Верно?
— Да, — не стала спорить Мелеза. — Илана — это история Арены, ее традиции, ее уважают и ценят. Бой с ней — событие для всей Парной Лиги. Если вы поведете себя правильно, вчерашнее впечатление сгладится.
Рейзу не понравилось то, как она произнесла это «правильно». Короткая, едва уловимая пауза.
— И в чем подвох? — спросил он.
— Илана традиционна, а Белый Зал один из самых старых в Парной Лиге, он появился еще до того, как стало принято делать лабиринты. Там только Арена, два трона для хозяев и кольца в полу. К ним пристегивается гладиаторский поводок.
Силана вздрогнула, Рейз это видел — от неожиданности, наверное, хотя ничего особо неожиданного и не было — и нерешительно посмотрела на него.
Он стиснул зубы и напомнил себе, что как раз к такому дерьму и готовился с самого начала.
— Понятно, — процедил он. — Хозяйка демонстрирует свой контроль над бешеным псом, верно? Показывает, что вчерашнее представление ничего не значило.
— Ты не бешеный пес, мальчик, — Мелеза улыбнулась ему ядовито и сладко. — Ты безмозглый пес. Но общую идею уловил правильно.
Силана нерешительно потеребила оборку платья, спросила:
— Что будет, если мы откажемся от боя?
— Я скажу распорядителю, что произошла ошибка. Извинюсь перед Иланой и найду ей другую пару для боя, под предлогом того, что тебе плохо. Я не стала бы записывать тебя на поединок без шанса отказаться, Силана. Но это действительно очень редкая возможность. Такая выпадает раз в несколько десятилетий. Не сомневайся, многие бы убили ради нее.
Неудивительно, что Мелеза убеждала их участвовать.
— Я не хочу обращаться с Рейзом, как с собакой, — твердо сказала Силана. — Дело не в моем самочувствии. Я не согласна унижать другого человека просто ради традиции.
Можно подумать, она не умудрялась унижать его без всяких традиций.
И, если уж на то пошло, если Мелеза была права и Силана наживала себе врагов просто изображая из себя защитницу Рейза, то к Ирбису такую защиту.
Рейз ненавидел все господское дерьмо, которое творилось в Парной Лиге, и ненавидел подчиняться, но не настолько, чтобы собственным гонором подставлять Силану.
— Переживу, — ответил он. — Твоя Мелеза права, такой бой — редкий шанс. Плевать, что там надо изображать. Собаку так собаку. До тех пор, пока ты не привязываешь меня в будке у дома, я смогу играть твоего верного раба для остальной богатой кодлы.
— Я знаю, что вам это будет неприятно.
— Мне много чего неприятно. Не настолько я «чистый и невинный», — он все-таки не удержался и передразнил. — Чтобы рыдать от несправедливости и того, как на меня смотрят.
Тем более, что за время на Арене говорили про него всякое — как и про любого известного гладиатора. И к чужим словам он научился относиться снисходительно. Собаки лают, караван идет.
— Вот только вечер — это слишком рано, — сказал Рейз. — Отличное выйдет представление, если ты свалишься, не дойдя до этого своего трона.
— Не волнуйтесь обо мне. Я выносливее, чем кажусь, — она равнодушно пожала плечами. — Тем более, не нужно много сил, чтобы сидеть в кресле.