— Я не стану использовать пламя, чтобы издеваться над человеком, — как могла твердо ответила ему Силана. — Никогда.
— Поверьте, — Каро поморщился, — если бы мне требовалось над ним «издеваться», я справился бы и без вас. Мастеров по этому делу хватает. Просто сходите со мной на встречу. От вас ничего не потребуется кроме как присутствовать. Взамен я отдам вам ската и прямо сейчас волью в него кровотворное зелье.
— Зачем вам это? Что изменит мое присутствие? — спросила Силана.
Скат скулил обреченно, так что приходилось напрягать слух, чтобы расслышать.
— Может быть, и ничего. В конце концов, я рискую только скатом, который и без того скоро сдохнет, — ответил Каро. — Соглашайтесь, обещаю вам, не будет никаких раскаленных клещей или палачей в кожаных передниках. Просто уютная комната и обычный разговор.
Она чувствовала, что он недоговаривал что-то, понимала, что не могло все быть настолько просто, но скат умирал. И Каро ведь действительно не просил ее даже использовать пламя. Без пламени она была обычной женщиной, никто не узнал бы ее, не разглядел бы в ней жрицу.
— Обещайте мне, что не потребуете от меня ничего большего.
— Обещаю, просто будьте рядом.
Силана знала, что совершает ошибку, и все равно ответила:
— Я согласна. Дайте скату зелье.
Глава 6.3
После зелья скат поднялся на две ладони над полом, все еще тихо подвывая время от времени. Силана сидела рядом, тихо шептала, что теперь все будет хорошо — скаты улавливали человеческую интонацию, успокаивались, когда чувствовали, что им не желают зла.
Она думала, что Каро уйдет, но он остался — пододвинул к себе один из тяжелых ящиков со сбруями и уселся сверху, закинув ногу на ногу, будто ждал чего-то, хотя пойти к человеку, к которому он собирался привести Силану, они договорились вечером.
Она все время отвлекалась на Каро, его пристальный, спокойный взгляд заставлял ее непроизвольно напрягаться.
Силана думала о том, что нужно было найти Рейза и Джанну, предупредить их — наверное, они ее искали — и все равно оставалась на месте. Она пряталась, боясь, что придется объясняться, и того, что Джанна поняла правду и весь спектакль с поцелуем был нелепым и напрасным.
Молчание — душное, тяжелое, нарушаемое только тихим, безнадежным присвистом ската — тяготило, и Силана наконец не выдержала, спросила:
— За что вы его так?
Каро равнодушно пожал плечами:
— Из-за него сорвалось важное для меня дело. Я был зол. Просто выпустил пар.
Это живое существо. Вы собирались засечь его насмерть, — хотелось ответить Силане, но Каро бы просто ее не понял.
— Вы страшный человек, — тихо заметила она, и его это рассмешило. У него был красивый смех:
— Не сомневайтесь. Но не потому, что я чуть не убил ската. Когда я злюсь, я могу слишком увлечься, и тогда действительно становлюсь, — он сделал короткую паузу, улыбнулся мечтательно, — неприятным.
Силана протянула руку, мягко погладила ската по краешку плавника там, где плеть его не задела:
— Я думала, государственный агент не может позволить себе… увлекаться.
— Может, если компенсирует свои недостатки другими достоинствами, — Каро не обиделся, усмехнулся и оглядел ее с ног до головы. — Я всегда представлял вас иначе.
Силана рискнула посмотреть на него снова, осторожно заметила:
— Вы не знали обо мне. Как же вы могли меня представлять?
— Я достаточно слышал об алых жрицах, — он усмехнулся краешком рта. — Никогда бы не подумал, что вы способны ради животного кинуться под плеть.
Значит, вы ничего о нас не знаете, — хотелось ответить Силане.
И все, что вы слышали — это только часть правды.
Но это было бы грубо и глупо, злить государственного агента.
Кажется, Каро собирался еще что-то спросить, но их прервали.
— Ну и какого Ирбиса здесь происходит? — Рейз зашел в стойло, оглядел израненного ската, Силану и Каро. — Ты опять вся в крови. Мы с Джанной с ума сходим, пытаясь тебя найти.
Каро смотрел на него с искренним интересом, и Силана подумала, что нужно вмешаться, сказать что-нибудь, но она не успела:
— А госпожа Байрнс обязана вам что-то объяснять? — с искренним любопытством поинтересовался Каро.
«Нет, — подумала Силана. — Пожалуйста, только не отвечайте…»
— Госпожа моя жена, — угрюмо сказал Рейз. Ей захотелось спрятать лицо в ладонях и никогда не показываться людям.