Каро постучал, и приоткрылось крохотное зарешеченное окошко, кто-то — вероятно стражник — придирчиво оглядел Силану и спросил из-за двери:
— Почему она вся в крови?
Ей немедленно захотелось прикрыться. Оправдаться: «это не человеческая кровь. Я просто пыталась помочь скату».
— Тебе какое дело? — резко ответил Каро. — Открывай, пес. Мы спешим.
Дверь отворилась. Силана почти физически чувствовала, как неприветливо и с подозрением смотрел ей в спину стражник.
Каро провел ее по коридору вперед, потом свернул направо и уверенно постучал в ближайшую дверь — четыре коротких стука, потом пауза и еще два.
— Войдите, — прозвучал мягкий незнакомый голос с заметным аравинским акцентом. Человек за дверью не спросил, кто пришел, и это показалось Силане странным.
Каро распахнул дверь:
— Добрый вечер, господин Энай. Ждете кого-то?
Человек — высокий, стройный аравинец в дорогом дорожном костюме, вздрогнул и побледнел:
— Каро?
Он чуть повернулся, и Силана увидела краешек ожога на шее.
А потом Энай заметил ее. Его глаза расширились, стали совершенно прозрачными, полными ужаса. Он отступил назад.
Было бы легче, если бы он закричал. Но он не кричал, и его шепот резал больнее ножа:
— Арра. Арра-э…Нигхья тэ арра.
Силана едва понимала по аравински, но эти слова она знала.
«Нет. Не может быть. Тебя нет».
Во рту стоял неистребимый и отвратительный запах пепла.
И Силана самой себе казалась полной дурой. Конечно, Каро привел ее поэтому. Чего еще она ожидала?
— О, я смотрю, вы рады госпоже Байрнс, — Каро широко улыбнулся, втолкнул ее в комнату, и закрыл дверь.
Энай смотрел на Силану не отрываясь, и его страх — такой плотный, что его можно было ощутить, потрогать руками — наполнял комнату.
— Соберитесь, Энай, — преувеличено ласково обратился Каро. — Обратитесь к гостье как подобает, пока она не разозлилась.
— Стэрра… дэ наягха?
«Как вы узнали?»
— Это моя работа. Знать о вас то, чего не знает даже ваша мама. Садитесь, поговорим. И вы, госпожа Байрнс, тоже садитесь. Пока от вас требуется только присутствовать.
Энай вздрогнул, прочистил горло и заговорил на их языке:
— Зачем… зачем вы привели сюда стратью?
«Стратья». Черная.
Силана стиснула пальцы так, что ногти впились в ладонь.
Так аравинцы называли алых жриц во время войны. Потому что всегда, когда они видели Силану, она была покрыта сажей с ног до головы. Липкой и невыносимой копотью, которая остается, если сжечь человека заживо.
— Пока просто поприсутствовать, — ответил Каро. — Вы влиятельный человек, не могу же я просто сжечь вас в княжеском дворце?
Потом он рассмеялся и добавил:
— А она может.
Замолчите, — хотелось сказать Силане. — Я не стану. Я ни за что не стану этого делать.
Но горло перехватило, и не получалось выдавить даже звука.
И казалось до слез смешным, что Каро пытался кого-то Силаной напугать. Разве он не видел, что она сама вот-вот могла рассыпаться?
Почему-то Энай не смеялся, и руки у него дрожали так сильно, что это было заметно даже со стороны.
— Сядьте, — приказал ему Каро. — И вы тоже, Силана. Никто не выйдет из этой комнаты, пока я не скажу, что можно.
Силана на ватных ногах добрела до кресла, села, чувствуя себя чужой в собственном теле. Хотелось заползти внутрь, сжаться в точку, и чтобы снаружи не осталось ничего — только мертвая и бессмысленная оболочка.
Энай устроился в резном кресле напротив, стиснул пальцами подлокотники. Ему было страшно, лицо будто выцвело до серого — это было заметно, чародейские светильники в комнате горели ярко и мягко.
— Вы ничего не можете мне сделать, — сказал он Каро, и голос у него почти не дрожал. А Силана смотрела на этого человека и думала, что он сделал. Воевал ли и где?
Хотя, конечно, воевал. Если он узнал в ней алую жрицу с первого взгляда.
Он видел Силану на поле боя, видел ее достаточно близко, и он боялся.
Ее замутило.
— Мне и не потребуется ничего с вами делать, — отмахнулся Каро. — Ваш страх все сделает за меня. Знаете, я могу сделать так, что вы будете видеть госпожу Байрнс каждый день. Утром, в обед, вечером. Она поедет с вами куда угодно по настоянию князя и для вашей же безопасности.
Он блефовал, Силана искренне на это надеялась. Ведь не мог же Каро действительно…
— Она пальцем вас не тронет, — ласково продолжил он. — Но каждый миг, каждое крохотное мгновение вы будете вспоминать, как больно жжется ее пламя. Как страшно гореть. Вы будете чувствовать каждый шрам, каждый ожог. Будто с вас сдирают кожу, и даже сон не станет спасением, потому что снова вернутся кошмары. Как часто вы спите спокойно, друг мой Энай? Сможете ли заснуть вообще, если алая жрица будет рядом?