Каждое его слово ввинчивалось внутрь гвоздями, и Силана почему-то боялась, что закричит. Хотя это был смешной и дурацкий страх — на самом она не могла выдавить из себя ни звука.
Даже, чтобы попросить его перестать.
— Стратта эн тер рьярра, — добавил по аравински Каро.
«Возмездие — это колесо» — старая поговорка, которую Силана уже слышала несколько раз. Возмездие — колесо, которое катится за тобой. Но ты останавливаешься, а оно нет.
«Ниарда дэ лунта» — «Беги пока не выбьешься из сил».
Шаг за шагом по струне вперед.
Энай вдруг рассмеялся хрипло и страшно, закрыл лицо руками и спросил что-то на своем языке — что-то, чего Силана не разобрала. Смех напоминал рыдания.
Каро ответил тоже на аравинском — высшим слогом, который Силана не понимала.
Энай молчал долго, спрятав лицо в ладони, и Каро не торопил его.
А потом аравинец завыл — протяжно и безнадежно. И Силана вздрогнула, сердце гулко и заполошенно заколотилось в груди.
Нет. Прекратите.
— Каро, — кое-как выдавила Силана. Что же она хотела попросить? О чем сказать?
Каро поднял руку, и она промолчала. И в тишине звенел только тихий и протяжный вой Эная.
Силана понятия не имела, как воет попавшее в капкан животное. Но люди, попавшие в капкан, выли именно так.
В конце концов Энай замолчал, убрал руки от лица и выдавил одно единственное слово:
— Да.
Каро повернулся к Силане, кротко кивнул:
— Благодарю вас, госпожа Байрнс. Подождите меня снаружи, у выхода на причал. Это не займет слишком много времени.
***
За дверью накатила слабость, такая всепоглощающая, беспросветная, что Силана и сама удивилась, как удержалась на ногах. Не хотелось никуда идти и ничего делать. Тошнило.
Она оперлась о стену, побрела к ступенькам и принялась подниматься — тяжело, медленно, как старуха. Она поднималась долго, вышла на причал — стража не пытался ее остановить. Видимо, покровительство Каро имело для них силу.
На причале дул ледяной ветер, обнимал стылыми ладонями.
Скат висел в воздухе, косил на Силану черным глазом.
Она рассмеялась, сама не зная почему, громко, так как очень редко себе позволяла, а потом подошла к краю и посмотрела вниз.
Если бы она прыгнула, никакое пламя не помогло бы ей, не спасло бы.
Это было бы красиво и быстро. Или же Силана каким-то чудом не умерла бы сразу, и лежала бы переломанная — смерть присела бы рядом, рассказывала бы сказки перед последним, самым долгим, самым счастливым сном.
Прости меня, Госпожа моя в Пламени. Прости за эти мысли.
Перед глазами стояло лицо Эная и звучало в ушах «стратья».
Стра-тья.
Черная.
Так смешно, что Силана думала от этого отмыться, оставить это позади.
Как будто сажу с рук и лица — сложно, не за один раз, но даже сажа оттиралась.
Силана сделала полшага вперед, застыла на самом краю — ее мог бы подтолкнуть ветер, всего одним сильным порывом. В Силл Арне осень часто дули ветра.
И все же что-то держало. Силана и сама не знала что.
Но все равно отступила от края до того, как смогла бы упасть. Зябко потерла руки.
Очень хотелось разрыдаться, выплеснуть из себя черноту и безнадежное, уродливое понимание, что лучше не станет. И все надежды, что мирная жизнь вылечит, позволит снова быть счастливой — обман и неготовность принять правду.
Дома ждал раненый скат, который нуждался в помощи, и мирная жизнь — кошмары по ночам, Рейз, с которым Силана была связана, Парная Лига, ненависть Калеба.
Силана смотрела вдаль, на покрытые инеем стрельчатые крыши домов Силл Арне, на шпили и причалы для скатов, на Чародейскую Башню.
Пошел снег — первый настоящий снег в этом году, мягкий и пронзительно белый. Он сыпался с неба как пепел, кружился в воздухе.
Силане даже не было холодно, и время не имело значения. Сколько она так простояла? Может быть, совсем недолго, может быть час.
Воздух звенел и леденил легкие изнутри.
А потом на причале появился Каро.
Он подошел быстрым шагом, дернул Силану к себе, и накинул на нее плащ:
— Вы в своем уме вообще? Насмерть замерзнуть хотите?
Силана рассмеялась, потому что и правда ведь — глупо и весело — жрица Майенн, которая замерзла бы насмерть.
Огненная жрица.
Ледяные мертвые угли.
— Я ненавижу вас, — тихо сказала она. Признание далось легко, естественно. — Больше вас я сейчас ненавижу только себя.