Глава 18
Он промок до нитки. Лайм гнал лошадь изо всех сил, минуя одну деревню за другой, одно поле за другим. Он отчаянно пытался избавиться от страсти к Джослин, страсти, которая терзала тело и душу. Покидая замок, мужчина поклялся, что вернется только тогда, когда освободиться от этого мучительного чувства. Шел проливной дождь. Серое, затянутое мрачными свинцовыми тучами небо обрушивало на землю лавины воды. Прохладные струйки дождя стекали по плечам и груди, охлаждая разгоряченное тело Лайма, однако и они не давали желаемого облегчения. Ему безумно хотелось выбросить мысли о вдове Мейнарда из головы, но его попытки, увы, терпели полный крах. Такой же крах, как и надежды на то, что месяц, проведенный в Торнмиде, поможет забыть ее. Он не забыл, не смог забыть. Джослин, казалось, полностью завладела его душой и не желала уходить оттуда.
Передав поводья терпеливо ожидавшему рыцарю, лорд Фок, увязая в грязи, торопливо зашагал к главной башне. Едва он переступил порог, как к нему поспешил слуга.
— Полотенце, мой господин, — услужливо предложил он, набрасывая на плечи мужчины мягкую ткань.
Лайм, сурово сдвинув брови, вошел в зал и направился к обитателям замка, собравшимся у камина. Все они: Джослин, Эмма, Иво, рыцари, наемные воины и прислуга — заметив его появление, затихли.
— Дядя Лайм! — раздался в наступившей тишине радостный детский голосок.
Протиснувшись между матерью и Эммой, Оливер побежал навстречу мужчине.
На долю секунды Джослин встретилась взглядом с Лаймом, но тут же быстро отвернулась к камину. Однако он успел заметить выражение подавленности и растерянности на ее лице. Неужели что-то случилось в его отсутствие? Неужели снова вмешался Иво? Может, старый дьявол узнал о том, что произошло между ними сегодня, и снова угрожал Джослин?
Посмотрев на дядюшку, лорд Фок усмехнулся. Только теперь он увидел неловкую попытку Иво занять кресло хозяина Эшлингфорда. Священник передвинул его с тронного возвышения и поставил в зале. Боже Всемогущий! Он не имел права!
— Наконец-то ты вернулся! — крикнул Оливер, уже почти добежав до Лайма.
Понимая, что сейчас не время и не место выяснять отношения с дядюшкой, мужчина сосредоточил внимание на мальчике. На мгновение сын Джослин снова напомнил ему маленького Мейнарда. «В конце концов, в каждом человеке есть хорошее», — подумал Лайм и заставил себя отогнать неприятные воспоминания. Зачем бередить старые раны?
Наклонившись, он прижал к себе Оливера.
— А ты вырос.
— Ага, — важно подтвердил мальчик. — Очень вырос. — Отступив назад, он посмотрел на лорда Фока снизу вверх. — А почему ты весь мокрый, дядя Лайм?
Рассмеявшись, рыцарь ответил:
— Я снова боролся с тем самым медведем, но как раз в разгар схватки пошел дождь.
Оливер восхищенно охнул.
— Правда?
— Да, правда, — подтвердил Лайм, приглаживая мокрые волосы.
— Как бы я хотел увидеть его.
— Ты уверен?
Мальчуган энергично закивал головой.
Добродушно улыбнувшись, лорд Фок ласково взъерошил волосы на голове ребенка и выпрямился.
— Ой, — спохватился малыш. — Мама сказала, что я должен поблагодарить тебя за палку.
— Она так сказала? — задумчиво уточнил Лайм, вспомнив ту ночь, когда он приходил в спальню Джослин, чтобы оставить подарок для Оливера.
— Да. Спасибо, дядя Лайм.
Мужчина одарил мальчика ласковой улыбкой.
— Я рад, что тебе она понравилась.
Приблизившись к камину, Лайм заметил тень печали на лицах тех, кто расположился у огня. В центре обитателей Эшлингфорда сидел сэр Грегори, тоже, судя по внешнему виду, побывавший недавно под дождем.
Неделю назад барону передали от рыцаря послание, в котором тот сообщал, что уже оправился от ран, полученных в схватке с разбойниками. Хозяин Сеттлинг Касл дал согласие на брак сэра Грегори и своей старшей дочери, которую рыцарь полюбил за время длительного пребывания в замке. Именно поэтому лорд Фок не ожидал увидеть его в Эшлингфорде так скоро.
— Вы уже вернулись из Сеттлинга? — спросил он, протягивая руки к огню.
— Я приехал примерно час назад, лорд Фок, — поеживаясь от холода, объяснил рыцарь.
Как и в Торнмиде, каждый раз, когда к Лайму обращались «лорд Фок», его охватывало безудержное желание оглянуться в надежде увидеть за спиной отца. Ему казалось, что Монтгомери Фок все еще жив и может порадоваться за сына. Да, долго, слишком долго он добивался права называться лордом.
— Выглядите вы неплохо. Думаю, вашей жизни уже не грозит опасность, если, разумеется, вы не замерзнете до смерти, — шутливо заметил Лайм, усаживаясь в кресло, подставленное одним из слуг.
Присутствующие, за исключением Иво, который с равнодушным видом перебирал пальцами звенья цепи на груди, обменялись многозначительными взглядами. Барон заметил загадочное поведение собравшихся у камина, и ему хотелось немедленно потребовать объяснений. Но не успел он открыть рот, как заговорила Джослин:
— Эмма, вы не отведете Оливера в спальню? Ему пора спать.
— Конечно, моя госпожа.
Мальчик обиженно шмыгнул носом.
— Но еще не темно. Я хочу остаться здесь.