Глухо закаркал ворон, сидящий на дереве. Лада остановилась. Прямо перед ней возвышалось мраморное надгробие. Высеченный из цельной плиты ангел с распростёртыми крыльями тянул руки к небу. Капли дождя струились по мраморным складкам платья, падая на красные розы, высаженные у подножия. Вычурными завитушками было высечено имя на камне.
Анастасия.
Подняв голову к небу, Лада закричала.
— Покарай меня! Пронзи стрелами! Я всё равно не упаду пред тобою на колени и не стану каяться.
Небо сыпало на неё дождь, закручивая тучи спиралью. Лада ждала молний или раската грома. Но небо осталось безучастно к ней. Один за другим прилетали вороны. Они усаживались на оградке, хлопая крыльями и надсадно каркая. Лада еще немного постояла, а потом пошла домой, где её ждал любимый Граф.
Медленно текли дни, унося с собой тепло. Непогода билась об окна. Лужи на асфальте превратились в бурлящие потоки.
Лада видела, как Граф теряет интерес к жизни, медленно погружаясь в себя. Он почти не выходил из дома, больше не занимался делами. Ни с кем, кроме неё, не разговаривал. Граф предпочитал часами лежать на кровати, уставившись немигающим взглядом в потолок. Раньше он рассказывал об Анастасии, но потом перестал её вспоминать. Лада пыталась его расшевелить, но вскоре ей пришлось смириться с неизбежностью.
Она приняла решение увезти Графа из города, чтобы попытаться начать всё заново на новом месте. Ранним утром, собрав немного вещей в дорожную сумку, они вышли из дома. Лада предложила пройтись до причала пешком. Неясные мысли крутились в голове. Прогулка стала для неё прощанием с городом, в котором она была хоть немного любима и счастлива. За спиной оставались страхи, надежда на счастливый конец любви к Графу.
Над рекой клубился туман. Серые тучи низко нависли над землёй, касаясь брюхом верхушек деревьев. Грязь комьями налипала на подошву ботинок.
В сердце Лады горело пламя…
…пламя лизало душу кровавым языком, пронзало насквозь, срывалось каплями вниз на камни. Лада горела, объятая болью. Где-то в вышине небес висела невидимая звезда, переливаясь серебром. Лада чувствовала это каждой клеточкой кожи. А впереди серпантином извивалась дорога в ад. Старая ведьма согнулась пополам от смеха, кривыми пальцами ухватившись за клюку.
Лада слышала плеск волн, но не видела воду. Туман плотной стеной окутал реку. У самой кромки берега виднелся колышек, от которого в серую мглу тянулась верёвка. Неожиданный порыв ветра порвал туман в клочья. Лада увидела мутную гладь воды и покачивающуюся на ней лодку.
… и пламя погасло.
Лада обняла Графа, склонив голову на грудь. Он провел рукой по распущенным волосам.
— Граф, ты меня любишь? — равнодушно спросила она его.
— Конечно, люблю, — равнодушно ответил он.
Лада поцеловала Графа, но её губы остались холодными, как и его. Отпущенное небесами время вышло. Чувства, которые плескались в них, сгорели дотла. И ничего больше не осталось.
Лада подошла к лодке. Туман расступился перед ней, обнажив неспокойную тёмную воду. Она забралась в лодку и оттолкнулась веслом от берега. Граф смотрел на неё и терял ощущение сна. В его глазах мелькнуло удивление, но оно тут же сменилось грустью. Лада улыбнулась ему на прощание.
Туман окутал её с головы до ног, оставив Графа одного на берегу.
Конец