И когда она прикоснулась к нему на площади, когда эта связь вспыхнула ярким, всепоглощающим пламенем, он почувствовал это. Почувствовал этот удар. Удар узнавания, удар завершенности, удар дома. Впервые за тысячелетия его одинокое сердце, если так можно было назвать его магический центр, почувствовало что-то помимо власти и ярости. Это было… невероятно. Это было всеобъемлюще. Это было прекрасно. Он был поражён. Он был счастлив. На мгновение, всего лишь мгновение, он ощутил нечто, что превзошло все его ожидания.
И потом… отказ.
Это было не просто отторжение. Это был удар ножом в самое сердце его сущности. Её ужас, её отвращение, её яростное "Нет!" – всё это, усиленное Истинной связью, вонзилось в него, как тысячи раскалённых клинков.
Он страдал. Кайден никогда не знал физической боли в человеческом понимании. Его тело было неподвластно этому. Но боль, которую он испытывал сейчас, была гораздо глубже. Это была боль души. Боль от разорванного будущего. Боль от отвергнутой мечты. Боль от унижения, которое было тысячекратно усилено тем фактом, что это сделала она, его единственная, его Истинная.
Он сжал кулаки, и огонь в его ладони вспыхнул ещё ярче, опаляя воздух. Он видел её страх. Чувствовал её отвращение. И это ранило его до глубины души. Как она могла? Почему? Он, кто мог даровать ей власть, бессмертие, силу, о которой смертные могли только мечтать, был отвергнут с таким яростным сопротивлением. Всегда, всегда все вокруг него стремились угодить ему, выполнить каждое его слово, даже если оно означало их собственную гибель. И его Истинная… она посмела сказать "нет".
Он подошёл к стене и с рычанием ударил по ней кулаком. Мрамор треснул, и в стене образовалась огромная дыра. "Она! ПОСМЕЛА!" – проревел он, и его голос сотряс пентхаус. – "Я чувствую её! Она прячется у старой ведьмы! Думает, что это спасёт её?! Наивная смертная!"
Вэл и Магнус стояли неподвижно, их лица были нечитаемы, но они чувствовали гнев своего Повелителя. Они никогда не видели его таким. Таким… задетым. И таким полным боли.
"Она… она не понимает, что делает," – прошептал Кайден, его голос внезапно стал почти надломленным, полный горького непонимания. – "Она не понимает, что значит быть Истинной. Что значит быть моей." В этих словах звучала не только ярость, но и глубокая, древняя тоска. Он хотел, чтобы она поняла. Хотел, чтобы она приняла его. Но не из страха, а из добровольного признания. И её отказ был для него шоком.
"Повелитель," – осторожно начала Вэл, – "мы не можем проникнуть через барьеры Изольды без серьезного разрушения. Это привлечет слишком много внимания."
Кайден резко повернулся к ней, его взгляд был пронзительным. "Тогда мы подождём. Она не может оставаться там вечно. И когда она выйдет… я заберу ее. Я сломлю ее волю, если потребуется. Я заставлю ее принять меня. Не как ее тюремщика, но как ее… Дракона." Последнее слово он произнес с особой силой, в нем звучала вся его древняя, всепоглощающая сущность.
Он закрыл глаза, пытаясь подавить эту ноющую боль. Он чувствовал её, эту тонкую, едва заметную нить, что тянулась к Лиане. Она была ослаблена, но не порвана. Она пульсировала, и он чувствовал, как она пытается укрепить свои барьеры, как она учится противостоять ему. И это, как ни странно, лишь усиливало его желание. Её сила, её сопротивление – это делало её ещё более достойной быть его Истинной.
"Она будет моей," – прошипел Кайден сквозь стиснутые зубы. – "И она поймёт. Что никто не может отвергнуть Дракона Ада." В этих словах звучала угроза, но также и глубокая, невысказанная надежда. Надежда, что она, в конце концов, поймёт и примет его. И тогда его одиночество наконец-то закончится.
В доме Изольды царила атмосфера напряжённого ожидания. Лиана стояла перед зеркалом, на котором Изольда нарисовала сложный магический символ. Старая ведьма стояла за ее спиной, ее руки были вытянуты, и от них исходило мягкое, мерцающее зеленое свечение. Воздух в комнате был плотным от концентрации магии.
"Готова, дитя мое?" – голос Изольды был серьезным. – "Это будет сложно. Амулет, который я сделала, временно запутает твой магический след. Он сделает тебя почти невидимой для них. Но это не полное сокрытие. И он не будет работать вечно. У тебя будет всего несколько часов, прежде чем он ослабнет."
Лиана кивнула. На ее шее висел небольшой амулет, сделанный из тусклого нефрита, что-то похожее на лунный камень, который Изольда сплела из корней и древних трав. Он был холодным на ощупь, но Лиана чувствовала, как от него исходит тонкая, защитная энергия.
"Я готова," – повторила Лиана, ее голос был твердым, несмотря на дрожь в руках. Страх был силен, но решимость была сильнее. Она взглянула на свое отражение в зеркале. Ее глаза горели решимостью. В них был не только страх, но и сила, которую она приобрела за эти дни.