6
Глава 6: Путь к Убежищу
Светлячки танцевали в густом ночном воздухе, их огоньки были единственными звёздами, видимыми Лиане сквозь плотные кроны деревьев. Каждый вдох давался ей с трудом, лёгкие горели, а ноги, казалось, превратились в свинцовые гири. Заброшенные железнодорожные пути давно сменились извилистыми лесными тропами, которые вели всё выше и выше, к далёким, невидимым пока горам. Лиана шла на север, ориентируясь по еле заметным меткам, оставленным Изольдой на коре деревьев – крошечным, едва заметным ведьмовским символам, что указывали путь.
Амулет на её шее, подаренный Изольдой, уже не мерцал так ярко, как раньше. Его энергия медленно, но верно иссякала. И вместе с ней рассеивалась та иллюзорная завеса, что скрывала Лиану от Кайдена. Она чувствовала это. Чувствовала, как тонкая, почти невидимая нить, связывающая их, становилась всё толще, всё более осязаемой. По ней текли эмоции Кайдена – ярость, гнев, желание обладать, но под ними… под ними была невыносимая, ноющая боль. Эта боль была для Лианы самым страшным испытанием. Она боролась с ней, как могла, отталкивала её, как пыталась оттолкнуть его, но она проникала в самые глубины её существа, вызывая нежеланное, отвратительное сочувствие.
"Нет… Нет!" — прошептала Лиана, прижимая ладонь к груди. Она чувствовала, как его ярость накатывает волнами, как он мысленно прочёсывает пространство, ища её. И вместе с этой яростью накатывала его боль. Боль отвержения. Боль Дракона, который не понимает, почему его истинная, его судьба, его собственность, отказывается от него.
Она чувствовала его одиночество. Оно было таким всеобъемлющим, таким древним, что Лиане становилось не по себе. Он был могущественен, он был властен, но он был одинок до костей. Ей, человеку, привыкшему к теплу дружбы и любви, было почти невыносимо чувствовать такую вселенскую пустоту. Но она боролась с этим. "Это всего лишь уловка, Лиана. Он хочет, чтобы ты пожалела его. Чтобы ослабила свою защиту," — шептал ей внутренний голос, голосом Изольды. Но часть её, самая глубокая, самая человеческая часть, не могла не сочувствовать.
Она шла уже больше суток, почти без остановок. Её запасы еды, взятые из дома Изольды, подходили к концу. Вода была холодной, когда она пила её из лесных ручьёв. Её тело ныло, мышцы сводило судорогой, но она не могла остановиться. Паранойя была её постоянным спутником. Ей казалось, что за каждым деревом притаились тени, что каждый шорох листвы – это бесшумные шаги приспешников Кайдена. Она постоянно оглядывалась, всматривалась в темноту, чувствуя, как её ведьмовское чутьё кричит об опасности.
Ночью, когда Лиана пряталась под корнями векового дуба, пытаясь хоть немного поспать, её настигло видение. Не просто сон, а прямое послание через их связь, усиленное её истощением. Она оказалась не в лесу, а в огромном, величественном зале, созданном из чёрного камня и красного пламени. Потолки были высокими, уходящими в бесконечность, а воздух был пропитан запахом серы и озона. Мириады демонов и сумеречных тварей склонялись перед троном, высеченным из обсидиана. На этом троне восседал он. Кайден. Во всей своей мрачной, неземной славе.
Его фигура была воплощением мощи. Чёрные волосы ниспадали на широкие плечи, а огненные глаза горели, словно два миниатюрных солнца. Его кожа была бледной, почти фарфоровой, но при этом чувствовалась её плотность, её нечеловеческая прочность. На его руках, на его предплечьях, были видны тонкие, тёмные линии, похожие на те, что были у неё на запястьях – знаки Истинной, которые связывали его с ней. Он был окружён абсолютным послушанием, но в его позе, в напряжённых мышцах, в выражении его лица, Лиана видела глубокое, всепоглощающее одиночество. Он сидел на троне, окружённый тысячами слуг, но он был абсолютно один. Никто не смел поднять на него глаза, никто не смел говорить с ним без приказа. Все вокруг него были лишь инструментами, отражениями его власти.