Внезапно на улице, куда свернули Кэр и Гракх, послышался грохот.
Эрик, казалось, превратился в робота. Не обращая внимания ни на что, он быстрыми выверенными движениями перезаряжал обрез, но всё равно катастрофически не успевал. К нему уже мчались два грайвера. Когти скрежетнули по мостовой, и серое тело взвилось в затяжном прыжке. Раздался выстрел.
Кларк вздрогнул, отступил на шаг. Бросил взгляд туда, где недавно стояли такие удобные мишени. То ли воодушевлённые подкреплением, то ли испуганные взрывом, а ничем иным грохот быть не мог, твари неслись в их сторону. До столкновения оставались считанные секунды, после которых надеяться на спасение было бы чистой глупостью.
Времени на раздумья не оставалось.
Подбитый Эриком грайвер поднимался. В развороченной груди зияла сквозная дыра, но даже она не смогла остановить чудовище. Вторая же тварь миновала свинец, вцепилась парнишке в руку. От боли его пальцы разжались и выпустили ружьё. Эрик побелел, но не проронил ни звука. Левой рукой он нашарил на боку нож, выхватил и, что было сил, вогнал твари в глаз.
Кларк издал пронзительный вопль, попытался помочь Эрику, но руки ходили ходуном, мешая нормально прицелиться.
Через отбойник перебралось ещё трое грайверов. Двое метнулись к отбивающемуся парню, один — к нему.
Эрик закричал.
Паника навалилась неподъёмной тяжестью. Кларк отчётливо понял, что если сейчас не побежит, то уже никогда не сможет больше бегать. Вообще ничего не сможет. Он выстрелил, но промахнулся. Следующее нажатие на спусковой крючок вызвало лишь негромкий щелчок. Кларк отбросил ружьё прочь и побежал. Уже разворачиваясь, он заметил, что Эрик стоит на коленях. Одноглазая тварь с остервенением мотала окровавленной головой из стороны в сторону, словно пытаясь оторвать добыче руку. Ещё одна вцепилась парню в бедро. А третью он всё ещё сдерживал перед собой, полосуя её морду ножом.
Кларк бежал не вдоль по проспекту, а через него, направляясь к разрушенным зданиям. Спастись от разъярённых чудовищ в скорости он не надеялся. Оставалось одно — попытаться спрятаться.
— Стой! — услышал он надрывный стон Эрика, но даже не обернулся. В голове металась лишь одна мысль: «Спастись».
Уже у самых развалин Кларк почувствовал в ноге резкую боль. Вскрикнув, он полетел наземь. Острое каменное крошево вперемешку с каким-то металлическим мусором врезалось в тело, полосуя кожу. С трудом удерживая ускользающее сознание, он обернулся. Сквозь дрожащее кровавое марево проступили очертания грайвера. Тварь вцепилась ему в ногу и с жадностью рвала плоть.
Боль стала невыносима. Кларк попытался лягнуть падальщика, но тот не обратил на это никакого внимания. Елозившие по земле руки наткнулись на увесистый булыжник. С громким криком Кларк извернулся и обрушил камень на голову твари. Грайвер издал булькающий звук и ненадолго выпустил добычу. Этого оказалось достаточно, чтобы вырваться из смертоносных объятий.
Оставляя за собой кровавый след, Кларк пополз вперёд. Он прогонял мысли о том, что за спиной умирает Эрик. Старался не думать, что полтора десятка, если не больше, алчущих взглядов могут упираться ему в спину. Но это жгло и гнало дальше. Каждое мгновение он ожидал новой боли, нового нападения.
Перед глазами уже маячила полуразбитая витрина какого-то магазина, когда оглушённый им грайвер вновь пришёл в себя и возобновил охоту. Почему тот был в одиночестве, Кларк не знал, да и не хотел знать. От одной твари ещё можно было спастись, а мысль об этом добавляла злости, которая немного прогоняла панику. Эрик на отлично исполнял свою роль по отвлечению тварей. Не воспользоваться этим казалось Кларку преступлением.
Он уже переваливался через витрину, когда за ногу снова схватили. Кларк задохнулся от боли. Когти грайвера — кривые и грязные — глубоко погрузились в плоть, а потом дёрнули вниз. Раздался треск рвущейся ткани, фонтаном брызнула кровь. Тварь оскалилась, языком ловя алые капли.
Кларк непроизвольно взмахнул руками. Он уже ничего не видел, ничего не соображал. Тело била крупная дрожь. Надежда на спасение растворилась в предсмертной агонии. Кларк чувствовал, как костистое тело чудовища подтягивается по нему, вонзая в него свои когти. Каждый новый укол заставлял снова вскидываться, пытаясь вырваться. Но каждая следующая попытка становилась всё слабее. Наконец он ощутил непередаваемый смрад прямо над собой. Желудок подскочил к горлу. Запах застарелой, проникающей во все поры гнили душил, сводил с ума.