Дезире дёрнулась. Йарика обращалась явно к ней, но больше ничего сказать не успела. Послышался звон цепей, а за ним шум поднимающегося тела. Судя по нему, шиверу вытаскивали из камеры. Девушка напряглась, ожидая, что вот-вот раздастся ещё один предсмертный вопль, однако кроме приглушённых ругательств и звона — других звуков не было.
— А тебе особое приглашение нужно, слепая?! Вылезай сама, или нам придётся тебе помочь, тогда уж не обижайся.
Говорил всё тот же противный тип, который предлагал оглушить Йарику.
Дезире встала. Она попыталась сделать это с достоинством, не показывая ни боли, ни обиды, однако тело решило по-своему. Одну ногу свела сильная судорога, и девушка, болезненно застонав, чуть не упала.
— Кляча! Пётр, да она уже полудохлая. Разве что на закуску сгодится.
Девушка почувствовала, как её хватают за руку и резко вытягивают на улицу. На этот раз устоять не получилось, и она упала.
— Не покалечь, — снова говорил староста. — Пусть и слепая, но вполне живая. Для массовости в самый раз сойдёт… Всё? Тогда пошли.
Дезире подняли на ноги и, не церемонясь, повели. Она понятия не имела — куда. Услышанные обрывки разговоров больше путали, чем разъясняли. Говорили о каком-то не то защитнике, не то покровителе, которого если не накормить, то он превратится в настоящее бедствие. Девушка не была полностью уверена, что всё расслышала правильно. Тем более что плачевное состояние общины говорило скорее об отсутствии должной защиты, чем о влиятельном покровителе. Всё это она обдумывала, подталкиваемая в спину, бредущая в неизвестность.
Вскоре земля и камни под ногами сменились гладкими ступенями. Здесь были даже перила, округлые, пластиковые на ощупь. Почти сразу стало заметно теплее, а в воздухе послышался мерный гул. Так мог работать только генератор. Вернее сказать — неисправный генератор. При работе в штатном режиме, ни о каком выделении тепла во внешнюю среду не могло идти и речи. Чем ниже они спускались, тем горячее становился воздух. Дезире чувствовала, как по лицу скатываются капли пота. Одежда стала мокрой и липла к телу.
Девушка внутренне пожала плечами. Жить рядом с таким генератором было равносильно самоубийству. Мало того что радиация здесь должна была зашкаливать, так в любое время мог произойти взрыв. Осознание этого дарило подобие мстительной удовлетворённости. Судя по тому, что Дезире успела увидеть в общине, здесь обосновались надолго и не собирались срываться с места. Значит, можно было надеяться, что генератор всё же взлетит на воздух, а вместе с ним и все, кто окажется поблизости.
Между тем, спуск продолжался. Девушка и подумать не могла, что шахта окажется такой глубокой.
К тому времени, когда её, наконец, попридержали за плечо, дышать стало практически нечем. Воздух был тяжёлый, насыщенный влагой. Отвлечённая мыслями об опасности генератора, Дезире пропустила тот момент, когда ступени из гладких стали шершавыми, хотя перила остались прежними. Только теперь, переступая с ноги на ногу, она отчётливо поняла: это не заводские ступени. Кто-то проделал колоссальную работу. Возможно, жители общины, а возможно, кто-то до них копал ниже уровня фундамента. Вот только зачем? Убежище на случай новой войны или банального нападения бандитов?
— Ну, чего встала?! Корни, что ли, пустила?
— Идиот, она же не видит, куда идти.
— А мне плевать! Староста может сколько угодно строить из себя праведную честность и говорить о жизненной необходимости. Что он там недавно выдал? Принцип меньшего зла? Мы в крови по самое некуда! Так что чистым никто не останется.
— Он имел в виду, что лишнее насилие…
— Не надо мне этих бредней! Какое время — такие и методы. А будете с ними цацкаться, так не протянете долго. Одна рогатая чего стоит. Насилие, говоришь? Развяжи её, бедняжке наверняка больно. Зачем мучить?
— Ну, уж нет…
— Тогда не вякай!
Голоса были мужские и незнакомые. Дезире попыталась вспомнить, скольких мужчин она успела увидеть. Выходило что-то вроде пяти или шести. Но, судя по голосам, их было больше. Конечно, некоторые могли просто не попасться ей на глаза. Но что, если они прятались? Собственная догадка ошеломила. Община могла и не находиться в столь плачевном состоянии, как им расписывали. А это значило, что всё было спланировано заранее — чётко и, скорее всего, не в первый раз. Эдакий спектакль для простаков.
— Иди, давай!
Дэзире почувствовала тычок в плечо, вытянула перед собой руки, неуверенно сделала шаг. Пальцы тут же нащупали мокрые каменные стены. Это явно был ход: узкий, плохо вырубленный. Девушка то и дело спотыкалась о неровности пола. От обилия влаги и тесноты в голову лезли самые мерзкие ассоциации. Лёгкие отказывались работать. Удушье оплетало липкими щупальцами, плотно обволакивало водной пеленой. Дезире попыталась откашляться, но от этого стало только хуже. В горле запершило, словно она вздохнула под водой.