Йарика отошла от остолбеневшей женщины, остановилась в паре шагах от раненого. Тот попытался ещё раз обратиться к её сознательности, но тщетно. Шивера готовилась к схватке и не обращала внимания на умирающего человека.
Подготовка была не только внутренней. Йарика стремительно преображалась и внешне. Если бы лампа давала больше света, то Марна смогла бы разглядеть трансформацию во всех деталях, но полумрак скрадывал подробности. Возможно, именно представители этой расы, некогда попав на Землю, дали почву для появления легенд об оборотнях или тифлингах. Нет, шивера не превратилась в зверя, не отрастила хвост, ноги не превратились в копыта.
Цвет кожи поблек, превратившись из бордового почти в серый, со стальным отливом. Глаза потухли, затянувшись мутной плёнкой. До того заплетённые в тугую косу, каштановые волосы стали жёсткими, как проволока.
Шивера медленно повела головой, поморщилась. Обычно боевая трансформация занимала до получаса, тогда болезненные ощущения сводились практически на нет, да и изменения были куда как заметнее, эффективнее. Теперь же боль захлестнула концентрированным потоком. Чтобы не потерять сознание пришлось ограничиться лишь самым минимумом, без которого предстоящая схватка вряд ли могла длиться долго.
О притаившихся в темноте врагах Йарика могла только догадываться. Но в том, что это хищники, сомнений не возникало. Одно это заставляло быть осторожней. Против многих тварей любая, даже самая изощрённая рукопашная подготовка оказывалась бесполезной. Потому шивера старалась из отпущенного ей времени выжить максимум.
Она уже слышала крадущиеся шаги. Они были осторожными, но не той тщательной осторожности, что демонстрирует пантера, когда подкрадывается к жертве, а небрежной, почти напускной. Словно их обладатель крайне редко встречал достойных противников и потому потерял осторожность, предпочитая играть, а не охотиться по-настоящему.
Усилием воли шивера прекратила трансформацию. Теперь нападения можно было ожидать в любое мгновение. Следовало отдышаться, успокоить напряжённые мышцы, сконцентрироваться.
В левой руке она держала позвякивающий кусок цепи с куском расколотого надвое хомута. Правая больше походила на веер из кривых ножей. Незавершённая трансформация не позволяла видеть в полной темноте, тем более находясь в светлом пятне.
— Все к стене, — сказала она. Голос, ещё недавно звучавший переливом колокольчиков, огрубел, стал хриплым.
Марна не заставила себя упрашивать. Дезире с Ани и без того сидели у самой стены. Вот незнакомец… Судя по всему, он был в том состоянии, когда люди самостоятельно не могут не то что встать, но даже ползти.
Оставить его у ног шиверы? Лоб Марны прорезали глубокие морщины. Женщина знала, что поступает глупо, но была уверена: бестия в чёрной коже пальцем не пошевелит, чтобы отвести от него угрозу.
«Она умерла ещё наверху», — надменный голос шиверы до сих пор звучал в её голове.
Марна бросила взгляд на Дезире. Та выглядела паршиво, словно мучилась сильнейшим отравлением: скорчившаяся, с бледными губами, зеленоватым оттенком лица, глубоко ввалившимися глазами. Женщина покачала головой, пробубнила что-то неразборчивое, а потом направилась к лежащему на полу мужчине. Она не торопилась, старалась двигаться как можно тише и аккуратнее. Возможно, именно это спасло её от молниеносного замаха шиверы…
Когда до раненого оставалась всего пара шагов, когтистая рука Йарики отлетела назад и тут же метнулась во тьму. Это движение было столь стремительным, что смысл произошедшего дошёл до Марны лишь спустя несколько мгновений. Она запоздало отпрянула. Нога поскользнулась на гладком камне, и женщина, охнув, села.
Тишину расколол душераздирающий вопль. С отчётливым чавкающим звуком шивера выдрала когти из невидимого Марне противника. Тут же неясная тень метнулась прочь. С костяных лезвий обильно стекала кровь. Была она чёрного цвета.
Почти сразу после того как исчезла Эльза, Дезире почувствовала новое касание. Оно сильно отличалось от того, что накрыло её недавно. Если первое было чуждо, наполнено нестерпимым голодом и жаждой крови, то это показалось знакомым. Страх, вот что принесло новое касание. Но страх не за себя. То был животный ужас перед неизвестностью, перед смертью. И сразу за ним боль. Она прокатилась по телу электрическим разрядом, скрутила мышцы, полоснула по внутренностям.
Девушке казалось, что её едят заживо. Невидимые когти вонзались в тело, разрывая податливую плоть. Невидимые клыки вырывали целые куски кровоточащего мяса, проникали глубже, превращая грудную клетку в кошмарное месиво.