Она хотела кричать, хотела позвать на помощь, но не смогла издать и звука. Не понимая, почему никто не видит её страданий, Дезире сжалась в комок.
Ани крутилась возле неё, стараясь помочь. Девочка уже не замечала текущих по щекам слёз, она звала, упрашивала, умоляла. Но никакие слова не могли проникнуть за укутывающую Дезире пелену страданий.
Когда же за спиной раздался вопль, девочка испуганным зверьком прижалась к Дезире и закрыла глаза.
Абель ван Рейн не мог уснуть. Он ворочался на постели, снова и снова взбивал подушку, поправлял одеяло, но сон не шёл. По возвращении из Генка он узнал, что на этот раз не всё прошло гладко. Обычно пришлых без проблем удавалось разбить на небольшие группы, с которыми потом не возникало проблем.
Что же случилось теперь? Ведь всё шло хорошо. Самых опасных, как всегда, спровадили в город, а с остальными трудностей быть не могло.
Абель сел на постели, уставился в темноту, вздохнул. Несмотря на ощутимую усталость, спать не хотелось. Тряхнув головой, он наконец поднялся. Вполголоса чертыхаясь, натянул штаны, обулся, влез в старый свитер. Послышались недовольные полусонные голоса. Стараясь двигаться тише, Абель направился к двери. Сегодня общая спальня была особенно пуста. Ночь предстояла не то чтобы особенная, но напряжённая. Потому и людей в карауле стояло больше, нежели обычно.
Он открыл дверь и вышел в ночь. От свежего воздуха по потному телу побежали мурашки. Абель поёжился.
— Куда? — услышал он тихий шёпот.
Голос звучал с крыши.
Абель усмехнулся.
«Охрана бдит».
— Прогуляюсь, — не повышая голос, ответил он. — Не могу уснуть.
— Не мог выбрать другое время? Сам знаешь, какая ночь.
— Я недолго. Иначе до утра проваляюсь, а завтра снова тащиться в Генк.
— Ладно. Делаешь, как знаешь. Но если подстрелят свои — не обижайся.
— Какие обиды? — хмыкнул Абель. — Я до сортира и обратно.
Опасность поймать случайную пулю, конечно же, была, потому и шляться без дела по территории не следовало. Но тропинка к санитарно-техническому блоку находилась на особом положении. Даже в такие, как сегодня, ночи на ней нет-нет, да появлялся полуночник. Что поделать — зов природы, чтоб его. А гадить там же, где спишь, приятного мало. Вот и присматривались к этой тропе особенно. Если движение в любом другом районе общины рассматривалось, как потенциальная угроза и сразу влекло за собой стрельбу, то здесь могли включить единственный прожектор. К тому, чтобы мочиться в луче света, словно на пороге ведущей в рай тропы, следовало привыкнуть. Но пока что это был единственный выход.
Абеля такая перспектива никогда не смущала. Он ещё раз поёжился, сунул руки в карманы и направился в нужную сторону. Как же ему надоело такое прозябание. Жить без уверенности в будущем, без чётких планов. Поначалу всё казалось простым и удобным: не надо тратиться на вооружение, не стоит забивать голову охранными системами и фортификационными сооружениями. Живи себе, плодись да собирай урожай… Урожай самого разного толка. От обычного — до того, чем будут богаты случайные или специально заманённые путники. На практике всё пошло не столь гладко. И дело было даже не в том, что новые охранники оказались не столь уж и эффективны, а в том, что новая линия привела к деградации общины в целом. Отсутствие необходимости постоянно быть настороже привело к излишней расслабленности. За что и поплатились. Последнее нападение дало понять — перед хорошим магом община устоять не в силах. Но и что? Разве были предприняты попытки что-то изменить, ввести дополнительные меры безопасности? Нет!
Абель сплюнул. Он до сих пор помнил удивлённо-непонимающие взгляды в свою сторону, когда предложил хотя бы подумать над дельнейшим существованием. Строить будущее на смертях тех, кто появляется в доступной близости от общины, он считал неправильным. И моральные принципы были тут совершенно ни при чём. Угрызения совести его вовсе не мучили. Со временем странную тенденцию к исчезновениям путников в этом районе должны были заметить. И пусть государства, как таковые, давно прекратили своё существование, но укреплённые общины, новосозданные альянсы или города-полисы вполне могли заинтересоваться неприятной странностью. Кому понравятся регулярные потери караванов и экспедиций? И тогда пиши пропало.
К тому же ему до сих пор не давал покоя вопрос: а что если твари перестанут повиноваться? На их более мелких и диких собратьев он успел насмотреться. Там не было ничего, кроме злобы. Неужели эти… Абель до сих пор не мог для себя определиться с терминологией. Эти… мутанты… ушли далеко вперёд? Судя по их виду и повадкам — не скажешь.