Дезире нахмурилась. Было видно, что она ничего не поняла.
— Гракх, не всё так хорошо ориентируются во всех этих полях и генераторах. Можно попроще?
— Представь себе волну от брошенного в воду камня, — ухмыльнулся зарккан. — Представила?
Девушка кивнула.
— Вот тут очень похоже. Только волны плоские — ну, как диск. Одна движется от эпицентра, а в момент затухания резко меняет направление на противоположное! И возвращается обратно… — глаза Гракха горели, он активно жестикулировал. — Вроде как подчищает то, что смогло уцелеть. Словно две косы над землёй — вжик, вжик…
— А при чём же здесь цепь?
— Так радиус действия небольшой. Относительно, конечно. Потому и устанавливаются целыми пачками. А потом цепная реакция — бах, бах, бах… Дома складываются, как будто из песка слеплены. И никакой радиации. Правда, Кэр?
Эрсати резко обернулся и с выражением глубочайшего презрения сплюнул в пыль.
— Именно, лохматый! — процедил он. — А теперь, раз лектор изволил заткнуться, предлагаю приступить к тому, зачем мы, собственно, пришли. Или будут ещё умные вопросы? Я подожду. Мы же никуда не торопимся.
— За живое задело, — потёр ладони Гракх. — Ладно, уговорил. Поработали языками, поработаем руками…
Он осмотрелся и с заметным трудом вытащил из земли кусок ржавой арматуры.
— Во, самое оно…
Пока зарккан и эрсати, кряхтя и ругаясь, возились с дверью, остальные стояли за их спинами, чем сильно раздражали не очень удачливых взломщиков.
Наконец, дверь скрипнула и с жалобным стоном поддалась.
— А ну, помогайте! — выкрикнул Кэр и спешно отложил в сторону небольшой приборчик с парой торчащих из него щупов. В это время Гракх пытался расширить узкую щель открывшегося проёма. Для этого в качестве рычага он использовал только что найденную арматуру.
— Сей момент! — прозвучал голос Мартина, и пальцы здоровяка вцепились в дверь.
— Вот же зараза… — отдуваясь, сказал Гракх. — Хорошо не пневматика, а то бы пришлось в окно лезть. Без электричества не открыли б.
— В окно высоко, — глухо и словно обиженно сказал Джон. Он молчал всю дорогу и только теперь вступил в беседу. — Лучше через дверь.
— Ясное дело, что лучше, — хмыкнул Гракх.
Дезире внутренне приготовилась к неприятному запаху и поэтому закрыла нос краем рукава, но ничего не произошло. Луч фонаря в руках Кэра дрогнул и пронзил высокий пыльный занавес, который поднялся в ответ на вторжение незваных гостей.
Всё тихо и спокойно, как в старом склепе, но стоило девушке с облегчением вздохнуть и потянуться за своим рюкзаком, как в тёмном проёме раздался негромкий, еле уловимый шелест. А в следующее мгновение тьма обрела форму, зашевелилась. Через порог к ногам Мартина метнулось нечто костлявое и отталкивающее.
Девушка почувствовала, как всё внутри неё оборвалось, тело оцепенело. Объятая ужасом, она отчётливо понимала — надо что-то делать, но не могла пошевелиться. А между тем чудовище уже распласталось на земле и почти дотянулось корявыми руками до Мартина.
Ноги Дезире подкосились, девушка чуть не упала. Покачнувшись, спиной налетела на стоявшего сзади Джона. И только теперь получилось закричать по-настоящему — пронзительно, надрывно…
— Мать твою, девчонка! — выругался Гракх, несильно пнув то, что, как показалось Дезире, намеревалось вцепиться в ногу Мартина. — Если ты на каждый мешок с костями будешь так реагировать, то я начну мочиться криво.
Кэр с нескрываемым презрением посмотрел на девушку, но промолчал. Сейчас его больше интересовало растянувшееся на растрескавшемся бетоне тело.
— Дрянь какая, — Мартин брезгливо убрал ногу и переступил порог института, освещая его «внутренности».
— Ну-ка подвиньтесь, что ли, — сварливо проговорил Кэр и опустился на корточки. — Игрушки свои не забывай, — протянул он Гракху отложенный ранее приборчик, при помощи которого взломал электронный замок двери.
В том, что напугавшее Дезире нечто давно мертво, сомнений не было. Более того, слова зарккана о мешке с костями оказались на удивление точны. Иссушенное, покрытое пергаментом серой кожи, тело больше всего походило на мумию. Неплохо сохранившаяся униформа из мешковатых, заправленных в высокие ботинки штанов, рубашки и куртки — была изодрана на груди. Клочья тёмно-зелёной ткани свисали причудливой бахромой.