— Хилки любит своего Пушистика, — донеслись до неё невнятные шепелявые слова.
Только теперь девушка рассмотрела, кому же предназначены нежности и ласковые слова: потрёпанному чучелу хорька.
Его мех был сильно побит молью, и сквозь проплешины виднелась синюшная кожа. Костлявые узловатые пальцы старика трепетно поглаживали чучело несчастного зверька, тогда как сам хозяин не замечал, что его любимец находился к нему ровно задней частью. Деда, казалось, совершенно не интересовало, в какое именно место наговаривать нежности своему молчаливому спутнику. Он продолжал что-то шептать прямо под хвост хорьку, однако этих слов Дезире не разобрала.
«Вот идиотка! — обругала она себя. — Сразу же было видно, что старик не в себе!»
Теперь, когда стало очевидно, что дед не походит ни на мародёра, ни на наёмника, Дезире расслабилась и даже улыбнулась. Её интересовал сам факт того, откуда он тут взялся и как умудряется выживать один — вряд ли изъеденный молью друг являлся стоящим помощником.
Старик выглядел таким несчастным, что девушка невольно почувствовала неловкость и стыд за недавние подозрения. Сомнений больше не было — никакого достойного сопротивления старик оказать не может. Какое там сопротивление, когда он чуть ли не шатался под порывами ветра. Хотя, следовало отдать ему должное — на тощих плечах висел приличных размеров мешок, а в руках мирно покоилась длинная палка-посох. Навершие палки украшал непонятным образом державшийся на ней череп то ли козы, то ли какого другого рогатого парнокопытного. Понаблюдав ещё немного, Дезире убедилась, что палка служит, скорее, помощницей при передвижении и опорой, нежели орудием самозащиты.
Она отлично знала, что вблизи городов, а также крупных захоронений появлялись всевозможные падальщики — детища магических воздействий. Им не было дела до остатков технологий и до большинства ресурсов, кроме одного: еды. А едой становились люди, эрсати… представители всех рас, без исключения. И тут рассказы не врали — то были более чем быстрые и смертоносные существа, что делало случайных жертв почти беспомощными. Не какие-то там сказочные зомби, но умные, расчётливые и вечно голодные хищники. Даже крепкие и здоровые мужчины не всегда могли противостоять падальщикам, что уж говорить о сухом старике. Или ему так невероятно повезло, что он умудрился обойти все подобные места?
— Дедушка… — осторожно позвала Дезире, стараясь выглядеть как можно более миролюбиво.
Старик поднял плешивую голову, которая мало чем отличалась от мехового покрова хорька, и улыбнулся, демонстрируя, вопреки всем ожиданиям Дезире, ряд крепких, хотя и жёлтых зубов.
— Вот, — произнесла девушка и, прежде чем сама поняла, что делает, протянула старику полуразвернутую упаковку с большей частью походного рациона. Там было три ломтика хорошо прожаренного мяса, кусок сыра, несколько хлебцев и пригоршня жёсткой фасоли.
Старик бесцветными глазами посмотрел на Дезире и погладил остатки жиденькой бородёнки. Казалось, его нисколько не смутило внезапное появление девушки. Он переводил рассеянный взгляд с неё — то на упаковку, то на чучело, а то и вовсе рассматривал окрестности, словно рядом никого не было.
— Возьмите, это вкусно, — продолжала настаивать Дезире, искренне веря, что делает доброе дело и тем самым спасает несчастного. Пусть ненадолго, но спасает.
— Браксус, эта девочка даёт нам что-то, кажется… — заговорщически, словно выдавая вселенскую тайну, произнёс старик под хвост хорьку и почмокал сухими губами, всё ещё раздумывая и рассматривая предлагаемую еду. — Мы же возьмём это, как ты думаешь?
Он осторожно потряс хорька в надежде услышать ответ.
— Как-то ты молчалив сегодня, друг мой… — задумчиво произнёс старик и в потугах найти этому оправдание наморщил лоб, отчего вся поверхность плешивого черепа покрылась глубокими морщинами.
Теперь Дезире не сомневалась, что дед не только страшно худ, но ещё и бесконечно безумен. Жалость брала своё, и девушка, собравшись с духом, отважилась подойти ближе. Всё же безумие иногда может быть буйным, а схлопотать палкой с рогатым черепом ей совсем не хотелось.
— Вот, дедушка, — повторила она и положила еду на край столба, где недавно сидела.
Старик что-то промямлил и, осмелев, бодро схватил предложенное угощение. Пальцы поспешно сорвали упаковку, зубы впились в мясо.
— Ну, где ты там?! — где-то в стороне, из-за листвы, послышался недовольный голос Кэра. — Клянусь, если ты специально прячешься, оставлю здесь!
Оклик заставил Дезире опомниться и выскользнуть из размышлений о судьбе несчастного деда. Она обернулась, но отвечать не торопилась.