Потом она почувствовал настойчивое давление. Ему не получалось противиться. Какая-то сила словно раскроила череп, выуживая потаённые страхи и сомнения, копаясь в мыслях и желаниях. Дезире ощутила себя маленькой и беспомощной, собственное «Я» растворялось в чужих воспоминаниях.
Она вновь оказалась в темноте институтских лабораторий. Отрезанные от внешнего мира многие годы назад, они сохранили в своих недрах детище учёных прошлого. Детище, которое сумело выжить вопреки всем законам и расчётам, сумело адаптироваться к скудной среде обитания, используя для этого тела полутора десятков учёных. Внезапно сработавшая аварийная система отрезала пути к отступлению. Они растерялись, приняли неверное решение. Попытались выбраться, разблокировать двери, а надо было уничтожить плод своих трудов. Уничтожить до того, как встанет генератор и подача электричества прекратится.
Смелые эксперименты во имя великой цели. Тела позволили протянуть первое время, а потом началась спячка — своего рода перерождение на пороге нового мира. И она — Дезире, своим необдуманным вторжением оборвала многолетний сон, позволила эксперименту продолжиться.
Теперь она знала всё. Видела, как рождалось существо. Как изначально будучи обычным человеком, обретало жалкое подобие второй жизни. Девушка чувствовала тот страх, который когда-то испытал недавно призванный солдат. Перед лицом плавящегося под убийственными заклинаниями эрсати гарнизона, он бросил оружие, бежал. Но таких не прощают. Для своих он умер. А потому был использован как генетический материал для одного из многочисленных экспериментов. Армии требовались свежие вливания, способные переломить ход войны.
Дезире вынырнула из зыбкой прострации. Она вновь стояла в душной комнатке.
— Уходите…
Снова послышалось в голове.
Девушку колотил озноб, руки дрожали. Полученное знание почти раздавило. Скрывающийся в теле чудовища разум наполовину был человеческим. За годы человек отошёл на второй план и на его место пришёл зверь — жестокий и расчётливый. Такой, каким его хотели видеть создатели. Дезире ощущала безысходную тоску человека, тысячу раз проклявшего собственную трусость, тысячу раз обещавшего отомстить всем и вся, тысячу раз желавшего собственной смерти.
— У вас несколько минут… Уходите, иначе умрёте…
Возможно, Дезире так бы и осталась стоять, переваривая новые знания, но Ани, слёзно глядя на остолбеневшую спасительницу, изо всех сил тянула её, стараясь увлечь к дверному проёму, теперь свободному.
Дезире очнулась. В голове ещё блуждали страшные образы, но тело уже пришло в движение. Беглянки сорвались с места. На ходу девушка подхватила Ани на руки и как бы невзначай закрыла ей глаза. Только после того как они миновали коридор, в котором остались лежать изуродованные тела, Дезире вновь опустила малышку на пол. По пути им не встретилось ни одной многоножки, но и живых людей тоже не было.
Вскоре завод наполнился воем пожарной сирены.
Кэр и Гракх вышли из широких двухстворчатых дверей столовой и медленно направились по коридору. Откуда-то со стороны операторной доносилась стрельба. Переглянувшись, вчерашние собутыльники двинулись на шум.
У Кэра всё ещё болела голова, и он не особенно торопился разузнать, что за дела творятся в общине ни свет ни заря. Все его мысли сводились лишь к одному — надо похмелиться, а без этого весь мир виделся серым и неприветливым. Тем более, в отличие от зарккана, он был безоружен, а потому полагал себя персоной охраняемой.
Гракх же не обращал на эрсати никакого внимания. Крепко сжимая в руках любимый «Плевок», он осторожно двигался к цели. Борода угрожающе топорщилась, а шаги гулко разносились по коридору.
— Тебя слышно даже на улице, — сказал эрсати, плетясь следом.
— Ну и правильно! — отозвался зарккан. — Пусть враги знаю, что их смерть уже близка и вот-вот отстрелит им лишние части тела.
— Может, ты тогда сам? У меня башка болит, что треснет того и гляди. Я пойду того… поправиться поищу.
— Слабак! — со смаком выплюнул Гракх. — Как ты ещё невинность-то потерять умудрился? Голова не болела?
— Уж лучше пусть голова болит, чем будет пустым бочонком, как у тебя! — не выдержал Кэр и уже собрался уйти, как впереди, на самой границе света и тени от неяркого светильника, появилось движение. Зарккан его тоже заметил и нахмурился.
— Вроде бы извели всех крыс ещё с месяц назад, — задумчиво проговорил он. — Надо будет сказать Дезире, пусть ещё яда выделит.