Восточные залежи угля принадлежали Гансу Могиле. Теперь несколько остепенившийся, он почти забросил разоряющие рейды и даже умудрился вновь запустить две шахты. Но жители окрестных поселений ещё хорошо помнили тот ужас, что наводила его банда, а потому не спешили доверять бывшему душегубу.
Расположенные западнее некогда огромного, а теперь лежащего в руинах Кёльна, эти шахты вполне могли стать временным прибежищем для остатков общины. Марна знала, что Ганс набирал желающих поработать рудокопами и даже обещал сносные условия жизни. В последнее она не верила, да и сама личность Могилы вызывала приступ тошноты. Добровольно привести людей в руки пусть и бывшего, но убийцы и насильника, Марна не могла. Не хотела. Этот выход казался ей не более чем мышеловкой, шагом к существованию в качестве бесправных рабочих — всё равно, что рабов.
Можно было попытаться вернуться обратно — той же дорогой, не заходя во владения Ганса. Это казалось вполне осуществимым, но заведомо не имело перспектив. Ни одно мелкое поселение не примет к себе горстку беженцев. Кому под зиму нужны лишние рты? А крупных очагов цивилизации за спиной, к сожалению не было.
Оставалось одно — искать что-то своё. Пока ещё позволяло время, пока не ударили первые морозы, пока оставались силы. Если оставались…
Марна ещё раз взглянула на столб клубящегося дыма. Почему-то в голову пришла мысль о том, что ближайшей ночью придётся спать на холодной земле. Она никогда не любила ощущения сырости, не любила завывания ветра. Привыкание приходит быстро. И Марна чувствовала, что слишком сильно успела привязаться к новому пристанищу, привыкла к комфорту. К комфорту с Закэри!
А где он теперь, что с ним? Последний раз она видела Зака у той злосчастной комнаты, где всё и началось… Или слышала… Чёткой уверенности не было, а это лишь укрепляло внутреннее беспокойство за близкого человека.
Марна помнила, что очнулась уже за воротами. Было тихо, рядом стояли двое. Кто? Вот это ускользало из памяти. Потом она снова теряла сознание, снова приходила в себя. Кажется, не один раз. Рядом бегали люди, слышались крики и редкие выстрелы. Потом её взяли под руки и куда-то потащили. А потом был взрыв.
Негусто, если учесть, что за это время жизнь общины перевернулась с ног на голову.
Марна тяжело вздохнула и двинулась в сторону ближайших выживших. Следовало собрать всех вместе и сразу начать подготовку к эвакуации. Стенать можно потом в дороге. Наверняка оставались раненые, которые ждали помощи. И, как ни горько было об этом думать — оставались мёртвые, которые требовали элементарного уважения. Судя по всему, именно погребение должно было отнять большую часть времени и сил. Но экономить на этом Марна не желала.
В мире осталось так мало человеческого.
Смешение верований послужило появлению новых религиозных течений. Их было много. После войны они плодились с невероятной быстротой. То тут, то там появлялись новоявленные пророки, утверждающие, что только они знают ответы на все вопросы, что только они могут помочь очиститься в мире, полном страдания. Некоторые из них были вполне миролюбивы, другие поражали своими целями и методами их достижения.
И люди шли. Многие поддавались на сладкие посулы сомнительных верований. Мир, в котором смерть стала самым эффективным избавлением от лучевой болезни, биологического заражения или заклинаний, способных с одинаковым успехом корёжить тела и души, — нуждался в новых ценностях. Им суждено было рождаться на выжженных просторах, где по сию пору тысячи останков с немым укором взирали на деяния рук своих.
Марна давно для себя решила, что в том мире, который им достался, жизнь и смерть должны обрести новую цену. Перерождение сквозь огонь и боль не могло пройти бесследно. Иначе они ничему не научились!
Дезире изо всех сил прижимала к себе Ани. Они были достаточно далеко от завода, но взрывная волна догнала и сбила с ног. Уже затухающая, она всё ещё была страшна. Вокруг взвилась буря из горячей пыли и мелких осколков. Они забивали носоглотку, ранили тело. Дезире почувствовала, как её, словно куклу, тащит по камням. Казалось, что кожи больше нет — вместо неё остались жалкие окровавленные лохмотья.