По всей видимости, вытянувшееся лицо Кэра ответило на последнюю реплику Петра лучше всяких слов.
— Вот по поводу костюма… Это — сколько угодно. Мы шьём их сами из рабочих роб, которые нашли здесь же. Очень практично. Материал прочный и ноский. Даже пытались сделать нечто вроде военной разгрузки, но обошлись несколькими лишними карманами. Так оказалось удобнее.
— А почему вы не использовали военное снаряжение со складов Генка? Ружья, как я понимаю, оттуда. К чему всё это рукоделие?
— Примите за причуду, — усмехнулся староста. — Мы брали со складов только самое необходимое. Оружие, кое-какие инструменты, продовольствие, медикаменты. То, что в силах были сделать сами, — делали. Возможно, это покажется глупым, но мы хотели научиться жить самостоятельно. Не паразитировать на развалинах. Когда-нибудь все эти запасы иссякнут, и туго придётся тем, кто живёт только за их счёт. Мы же готовы к автономному существованию. Вернее… были готовы.
— Что ж, значит всё вновь возвращается на круги своя? — потянулся Кэр. — Никогда не понимал таких, как вы. Если можно взять, то почему не сделать этого? Основательная база — вот что нужно для дальнейшего существования. Научиться, приноровиться, свыкнуться — всё это легче сделать, уже имея фундамент. Вы же половину монолита попытались заменить песком. Глупо и недальновидно! Не возьмёте вы — возьмут другие. И они уж не станут церемониться.
— Благодарю за поучение, — отвернувшись в сторону, проговорил староста.
— Трудно нам будет вместе… Ох, трудно, — вздохнул Кэр. — Как думаешь? По сути, две общины под одним кровом. Не возникло бы конфликтов.
— Я уверен, что мы сможем договориться, — поспешно ответил Пётр.
— Мне бы такую уверенность. Ладно, давай ещё раз всё повторим…
Хедда с выражением кислой мины провожала экспедицию в Генк. Она до самого последнего момента надеялась, что тоже пойдёт. Среди местных девиц она чувствовала себя неуютно. Слишком утончённые, слишком чистые. Присоединяться к их заботам или, пуще того, сплетням не было никакого желания. Напротив, одна эта мысль вызывала приступ тошноты. Она куда уверенней чувствовала себя с родным обрезом в руках, чем у очага или перед охапкой грязного белья. И вот мерзкий эрсати посмел оставить её в лагере, наказав присматривать за Дезире. Этой ослепшей дурой. Хедда была возмущена. Во время последнего разговора она даже попыталась врезать Кэру по морде, но тот увернулся.
Теперь ей всего и оставалось, что смотреть вслед уходящим. Кроме самого эрсати, к городу пошли Гракх, Эрик и Кларк. Последние двое нарядились в новые защитные костюмы и, судя по ухмыляющимся лицам, были крайне этим довольны. От принявшей их общины шли Абель и какой-то незнакомый рыжий мужик. Все его называли не по имени, а Ирландцем. Как объяснили Хедде — прозвище пристало к нему из-за цвета волос. Вроде как именно в Ирландии отличительной чертой местных жителей служили огненно-рыжие волосы. Однако уловить связь между человеком, родившимся непонятно где, и давно разорённой страной Хедда не могла. В этом ей виделись странные и глупые потуги удержаться за прошлое, которого больше не было. Всё равно, что пытаться сохранить кусок гниющего мяса: некоторое время, даже длительное, возможно, но что потом? Остаться у дурно пахнущей лужи в компании извивающихся червей? Женщина сплюнула в пыль.
— Хедда, не забудь о моей просьбе! — услышала она голос Кэра.
— Занятно, а я-то подумала, что это был приказ, — проговорила женщина вслух, однако эрсати её уже не слушал.
— Красивая девочка заболела. Да, — говорил себе под нос Хилки.
Старик сидел в тени недостроенного конвейерного производства. Над ним на высоту в несколько десятков метров устремлялись металлические опоры. Кое-где они были связаны в единую конструкцию, но большей частью представляла собой одиноко стоящие мачты. Некоторые из них погнулись или вовсе рухнули. Отсюда отлично видно уходящих к Генку людей.
Солнечные лучи приятно согревали тело, и Хилки улыбался.
— Мы же правильно сделали, что не пошли с ними, а, Браксус? — спросил он лежащего рядом в траве хорька. — Вот и я думаю, что правильно. Красивой девочке может понадобиться наша помощь. А как мы сможем ей помочь, если будем далеко? Да, мне её тоже жалко. У неё были красивые глаза. Но мы же с тобой что-то знаем?
Старик заговорщически подмигнул хорьку.