— Знаем, но не скажем. Даже ей. Что? Да, мне тоже хочется сказать, но нельзя. Ещё рано. Можем всё испортить…
Хилки вздохнул, подставил лицо солнцу, закрыл глаза.
— Но мы будем рядом. Обязательно будем рядом…
Генк предстал перед путниками неприветливыми развалинами. Даже спустя годы стихия не смогла стереть с его улиц следы боёв. Многие здания превратились в неподлежащие опознанию руины. Многие ещё хранили память о разорвавшихся снарядах и пулемётных очередях. Когда-то широкая, дорога испещрена воронками. Некоторые здания оплавились и застыли, образовав вокруг себя настоящие стеклянные озёра. Но не сверкающие на свету сказочные водоёмы, а грязно-серые, с вкраплениями мусора и обломков.
— Ничего себе… — прошептал Кларк. — Как же это его?
В толще одного из таких озёр отчётливо просматривалась человеческая фигура. Сказать, мужчина это был или женщина, оказалось невозможно, столь сильно обгорело тело.
— Прямо как бабочка в янтаре, — сказал Кэр. — Вот наглядное пособие по нашему с вами изучению. Лет эдак через тысячу откопают город, найдут того несчастного и возрадуются. Поймут, что было на этом месте поселение древних.
— Если будет, кому откапывать, — буркнул Гракх.
— Это точно… — согласно кивнул эрсати. — А жарко здесь было. В прямом смысле этого слова.
— Делать вам, людям, нечего — откапывать своих мертвяков. И вам, Кэр, тоже, — Гракх прикладом «Плевка» легонько ударил по стеклянной поверхности. Звук был глухой. — Ну, откопали, разрезали. Что дальше? Зачем ворошить прошлое? Вот оно и возвращается потому снова и снова, что вы его не отпускаете. Нет бы — оставить всё зло за спиной. Чтоб я сдох! Нет, вы тянете его за собой.
— Ты перегрелся, что ли, волосатый? — прищурился Кэр.
— Как думаете, почему у нас уже много сотен лет не было войн?
— Да вам делить нечего, — хохотнул эрсати. — Запрётесь в своих мастерских и света белого не видите. А для чего, зачем? Сам чёрт не знает!
— Дурак ты! Войн не было потому, что своих мертвецов мы предаём Серым домнам. У людей есть выражение: прах к праху. У нас оно нашло своё полное воплощение!
— Получается, что вместе с мертвецами вы сжигаете всю злобу, так? — Кэр чувствовал себя уязвлённым. Он никогда не почитал чужие верования, да и к обрядам собственного народа относился с пренебрежением. Но Гракх словно сковырнул старую рану. — Но тогда получаете, что вместе с этим пропадёт и всё хорошее, а, зарккан?
— Ты наивен, эрсати! Чтобы ты сдох! Не делай быстрых выводов. Добро — оно вне времени и пространства.
— Чушь какая! — фыркнул Кэр. — Больше похоже на какой-то сладкий самообман. Аж зубы сводит. Знаешь, раньше у людей были… как это сказать — движущиеся картинки. Фильмы назывались.
— Ты с пнём, что ли разговариваешь? Сам знаю, что были.
— Так вот, некоторые такие фильмы, которые длились особенно долго и переполнялись подобной приторной сладостью, называли мыльными операми. У вас то же самое, но в жизни.
— О чём с тобой говорить? Ладно, хватит впустую стружку снимать! Куда дальше? — отмахнулся Гракх.
Их вели всё дальше и дальше — вглубь разрушенного города. Несмотря на разрушения и явные следы боёв, он не производил отталкивающего впечатления. Скорее — навевал тоску. Путники старались не проникаться царящим вокруг запустением, наблюдая каждый свою сторону. Но душевная тяжесть наваливалась сама собой.
— Кто-нибудь хочет искупаться? — вдруг спросил Абель.
— Чего? — с вопросом Гракх опередил уже открывшего рот Кера.
— Город когда-то был важной пристанью на местном канале, — пояснил провожатый. — Альберт-канал. Вот что он соединял — уже не вспомню. Что-то во Франции и… — он наморщил лоб, — нет, не вспомню.
— Ты серьёзно про купание? — воодушевился Кларк.
— Да нет, конечно, — пожал плечами Абель и виновато улыбнулся. — Это я так предложил. Вроде как разрядить обстановку. Вода всё равно грязная. Да что я говорю, вы и сами увидите скоро.
— А я уж размечтался, — нарочито со вздохом почесался Кларк. — Последний раз мылись разве что под дождём. А сколько ходили, бегали. Да и до того тоже…
Вскоре они вышли к обещанному Абелем каналу. Даже с расстояния в два десятка метров вода в нём походила на кисель: с радужными кругами на поверхности, застоялая, с какими-то сгустками и комками. Вдоль берега, сколько хватало глаз, пролегла полоса отчуждения. Примерно на ширину метра от воды не росло ничего. Земля была чёрная, маслянисто поблёскивающая на солнце.
— Что это? — с трудом сдерживая рвотный позыв, спросил Кларк.