- Отпусти меня – кричала я.
Но меня не слышали. Он толкнул меня с силой на диван и навалился сверху. Он держал мои руки крепко рядом с головой и начал кусать мою шею. Мне было противно и больно и я недолго думая ударила его коленом. Он взвыл от боли и на пару секунд отпустил мои руки. Я толкнула его и выбралась из схватки, но он снова поймал меня и ударил по лицу. На мгновение я потеряла счёт во времени. Мой разум помутнел. Уши заложило от удара. Я попыталась встать, но голова закружилась и я снова упала на диван. Я видела, как Давид подходит ко мне с ухмылкой на лице. И его слова:
- Вот ты и попалась.
Все что я помню это мерзкое ощущение. Боль. Страх. И осознание того, что уже ничего не будет, как прежде.
Глава девятая
Я лежала без сил на том же диване. Я понимала, что теперь моя жизнь будет невыносимой. В нашей стране это неприемлемо. Мы выходим замуж девочками. Чистыми. Но сейчас я чувствую себя грязной. Меня принесли в жертву ради чьей то прихоти. Просто потому, что человек не может вести себя достойно. Из за одной пощёчины, разрушили всю мою жизнь. Как я теперь буду смотреть в глаза своим родным?
Я услышала, как он затягивает ремень, надевает рубашку, а потом звук хлопнувшей двери. Он удовлетворил свою прихоть и оставил меня здесь одну. Ненавижу этого человека. Как таких земля носит?
Я села на диване, превозмогая свою боль. Ощущение, будто по мне прошлись танком. Низ живота сильно тянет. Но я не могу здесь оставаться даже на минуту дольше. Я встала, оделась в свою одежду и посмотрела на диван. Там были капли крови. Слезы полились с глаз ручьем. Нет, я не могу так жить.
Я выбежала из дома и побрела куда глаза глядят. Дома ждут мама с Сарой. Я не могу сейчас показываться перед ними в таком виде. Нужно пройти незамеченной.
Я шла по дороге, не замечая никого вокруг. Вокруг шумел город, но для меня он словно замер, погружённый в глухую тишину. Мысли сковывали меня, не давая покоя. Как теперь жить дальше? Слез больше не было — они давно высохли, оставив за собой только гнетущую пустоту и тяжесть на душе.
Я должна быть сильной. Ради мамы. Ради Сары. Они нуждаются во мне. Я их опора, и сейчас это главное. Но что делать с Давидом? Обращаться в полицию? Законы на стороне сильных, и я это прекрасно знаю. Они потребуют свидетелей. Но кто может подтвердить то, что произошло? Никого не было рядом, ни одного доказательства. Лишь слово против слова. Я не смогу выдержать их каверзных вопросов, унижающих до глубины души.
Покоробившее меня чувство несправедливости стало оседать горечью внутри. Моя честь растоптана, и я не вижу выхода. Но самое страшное — это мама. Если она узнает, её сердце просто не выдержит этого. Её здоровье до сих пор под вопросом, а эта новость… она просто разрушит её.
А Эмир… его лицо всплыло в моём сознании, и сердце сжалось с новой болью. Что я скажу ему? Как он на это отреагирует? Мы становились ближе, но теперь… теперь всё изменилось. Я не могу скрывать от него правду. Он имеет право знать. Как бы ни было тяжело, я не могу не рассказать ему об этом. Но страх потерять его и стать ещё более одинокой становился невыносимым.
Каждый шаг вперёд казался мучительно долгим, как будто я двигаюсь в каком-то параллельном мире, далёком от реальности.
Дорога передо мной тянулась бесконечной лентой. Я шла вперёд, но внутри всё замерло. Мысли тянулись, как густой туман, мешая ясно видеть будущее. Кажется, ноги сами вели меня в привычную сторону, но я не помнила, как оказалась возле своего дома. Всё происходило будто во сне, где реальность и фантазии сливаются воедино.В груди было тяжело. Необъяснимое чувство пустоты и одновременно гнетущей вины сводило с ума. Как рассказать Эмиру? Он, вероятно, единственный, кому я могу довериться. Но что он подумает? Как воспримет то, что случилось? Как вообще можно говорить о таком? Я не могла заглянуть в его сердце и увидеть, останется ли там место для меня после того, как он узнает правду.Подумав об этом, я остановилась на мгновение. Воздух стал плотным, дыхание — поверхностным. Он должен знать. Но как произнести это вслух?Мои ноги снова тронулись вперёд, будто отрываясь от земли с усилием. «Просто поговори с ним, — уговаривала я себя. — Он же заботится о тебе, он не оставит тебя. Он не такой, как Давид.»