— Завтра утром у нас ещё одна встреча. Подготовь всё так же чётко, — продолжил он, — и, Айлин… я ценю пунктуальность и надёжность. Не подведите.
Он развернулся и вышел из зала, оставив меня наедине со своими мыслями.
Я не могла понять, было ли это просто рабочее указание или что-то большее.
Домой я приехала совершенно вымотанная после длинного дня на работе. Сил почти не осталось. Бросив сумку на стул, я первым делом направилась в душ. Тёплая вода смыла усталость, расслабила напряжённые мышцы, и я почувствовала себя чуть легче. Выйдя из ванной, я увидела, что Сара уже готовится ко сну.
— Доброй ночи, сестрёнка, — сказала я, улыбнувшись ей.
— Спокойной ночи, Айлин, — сонно пробормотала она, кутаясь в одеяло.
Я потянулась к своей кровати, чувствовала, как усталость завладевает телом. Голова едва коснулась подушки, как я моментально провалилась в сон.
***
Проснулась я с ощущением легкой тревоги, будто что-то важное вот-вот должно было произойти. Сон был поверхностным, и усталость ещё не отпустила, но времени на раздумья не было. Быстро собравшись, я выпила кофе, проверила телефон — только напоминание о встрече в десять утра. Господин Давид ничего дополнительного не написал, и это меня немного насторожило. Обычно он присылал чёткие инструкции, но сегодня – тишина. Ладно, подумала я, может, просто занят.
В офисе, как всегда, я первой проверила оборудование, подключила ноутбуки, убедилась, что все документы на месте. Всё шло своим чередом, но было какое-то глухое ощущение напряжения. Встреча сегодня планировалась с новыми инвесторами, и мне предстояло провести их в переговорную. Ожидалось, что это будет формальность – господин Давид уже всё обсудил с ними заранее, встреча должна была пройти гладко.
Как только инвесторы прибыли, я встретила их у лифта. Всё было как обычно — сдержанные улыбки, короткие рукопожатия. Вроде бы всё шло по плану. Господин Давид появился чуть позже, но в этот раз его уверенность была какой-то наигранной. Я сразу почувствовала, что что-то не так. Он нервничал, поглядывал на телефон и быстро что-то писал. Я не знала, что именно его тревожило, но атмосфера стала напряжённой, как будто все ждали чего-то неприятного.
Когда началась презентация, я стояла у дверей, как обычно, наблюдая. Всё шло по плану, когда один из инвесторов, мужчина лет пятидесяти, с уверенными манерами и острым взглядом, вдруг прервал Давида. Его голос был спокойным, но с ноткой сомнения.
— Господин Рзаев, — сказал он, отложив ручку и глядя прямо на Давида, — меня интересует, каким образом вы планируете покрыть текущие убытки, о которых вы упоминали в отчёте за прошлый квартал. Насколько я понимаю, ситуация сложнее, чем вы изначально представляли. И какие гарантии вы можете дать, что этот проект принесёт прибыль, а не станет очередной статьёй расходов?
В комнате воцарилась тишина. Я стояла у дверей и видела, как напряжение сковало Давида. Это был тот самый момент, когда всё могло пойти наперекосяк. Вопрос ударил точно в цель. Об убытках вскользь упоминали в прошлом отчёте, но никогда подробно не обсуждали. Это была закрытая информация, и тот факт, что инвестор её знал, уже был тревожным сигналом.
Давид на мгновение замолчал, видимо, взвешивая, как лучше ответить. Его уверенный вид слегка померк. Но он быстро собрался и ответил:
— Мы проработали несколько стратегий выхода из этой ситуации, — начал он. — Один из наших новых проектов уже показывает потенциал для увеличения прибыли в следующем квартале. Кроме того, мы обсуждаем дополнительное финансирование с банками-партнёрами, чтобы временно перекрыть кассовые разрывы. Вы можете быть уверены, что компания готова к любым возможным рискам.
Его слова прозвучали профессионально, но даже на расстоянии я почувствовала, что инвестор не был удовлетворён ответом. В его глазах мелькнул скептицизм.
— Понимаю, — сказал он, кивнув, но без особого энтузиазма. — Мы, конечно, ещё вернёмся к этому вопросу. Однако хотелось бы увидеть более конкретные цифры и планы по возврату инвестиций. Прежних уверений уже недостаточно.
После этого разговор вернулся в привычное русло, но напряжение не спадало. В воздухе явно повисло ощущение, что доверие было поколеблено. Я поняла, что эти «убытки» — не просто незначительная проблема. Это был тот самый вопрос, который мог решить судьбу компании в ближайшее время.