— Не думай о плохом, я всегда буду рядом. И не нужно врать, просто поставить её перед фактом, что мы встречаемся.
— Ох… я даже представить себе боюсь реакцию матери. Она точно будет против.
— Не накручивай себя. Мы что-нибудь обязательно придумаем. И я хочу, чтоб ты знала: для меня тоже всё изменилось, если б не ты, я бы давно потух.
— Филипп… — всхлипнув, Лина развернулась к нему лицом и обвила его шею руками.
— У нас ещё уйма времени. Не думай ни о чём, живи здесь и сейчас. Идём. — И Филипп потянул её в дом.
Холл уже наполнился ароматом сдобы, и Лина, всплеснув руками, поспешила на кухню. Ну какая же она стала рассеянная!
Пирог успел подняться и покрыться румяной корочкой. Лина достала его из духовки и стала готовить чай. Филипп натаскал из прихожей дров и занялся растопкой камина.
Когда Лина вошла в холл с подносом, на котором несла кружки с чаем и куски ароматного пирога, огонь уже вовсю пылал в камине. Филипп сидел на коврике возле решётки с гитарой в руках, по-турецки сложив ноги, и тихо перебирал струны.
Лина засмотрелась, задумалась, остановившись в нескольких шагах от него. Сердце сжалось от восторга, — таким невозможно красивым он был в тот момент. В пляшущем отблеске огня виднелись широкие плечи, руки с татуировками и босые ступни, а черты лица казались точёными, будто вылепленными из воска.
— Ого, ты и на гитаре умеешь? — только и смогла вымолвить Лина, как только привела свои чувства в порядок. Она шагнула к Филиппу, поставила поднос на коврик, и сама уселась рядом.
— Немного играю. Конечно, не так как Лёха и Макс, — с ухмылкой сказал он. — Я заметил, что тебе нравятся парни с гитарой.
— Мне нравишься ты, — вспыхнула Лина.
— Это обнадёживает. — Филипп лукаво улыбнулся, вот только Лине было совсем не до шуток, хотелось запечатлеть в памяти этот удивительный интимный момент.
— А поиграй мне что-нибудь красивое, — взволнованно попросила она.
— Попробую. Если честно, я давно не упражнялся.
Филипп подстроил гитару и заиграл. Звуки расплывались в пространстве и ощущались острее обычного, задевая те самые тайные струны души, о которых обычно пишут в стихах. Мелодия, приятная и цепляющая, разгоняла мурашки по коже, заставляя сердце колотиться с удвоенной силой. Лине казалось, что она ощущает эти вибрации всем своим обострённым сознанием.
А потом Филипп запел. Нет, скорее его голос влился в мелодию, как вольный ручей в русло реки. От удовольствия слушать Лина прикрыла глаза и затаила дыхание. А она и не подозревала, что у него такой приятный низкий голос, ласкающий слух, и будоражащий душу.
Да и песня ли это была? Скорее, мантра. О том, что любовь живёт в глубине его сердца, и что он будет хранить её бережно, чтобы она разрасталась в нём пламенем, сжигая до кончиков пальцев, и чтобы её было немерено…
Голос набирал силу, мелодия, мягкая и живая, окутывала Лину жаркой волной и уносила в мир фантазий.
И вот Лина, не в силах сдержать эмоций, вспорхнула на ноги, и сама запела запомнившийся мотив. Про искры огня, про древо жизни и про любовь до кончиков пальцев…
Лёгкое касание воздуха к коже, и объятая пламенем душа устремляется в полёт. Она уже не явь, а мираж, она растворяется в музыке, сливается с тенью пляшущего костра, словно парит во сне над огненной стихией.
Волосы Лины разметались по плечам, упали на лицо. Руки потянулись к небу, и она закружилась в языческом танце. И нет никаких рамок и преград, есть только музыка и любовь, он и его голос.
Мелодия резко стихла, но всё ещё плыла в пространстве, продлевая эйфорию. Послышались шаги, и Лина оказалась в объятиях Фила.
— Ты такая… необыкновенная, — прошептал он срывающимся голосом.
Дыхание их смешалось, и губы Лины обожгло поцелуем. Из груди вырвался хриплый стон, и земля поплыла под ногами. Только бы этот миг никогда не заканчивался. Только бы лето длилось бесконечно, а любви было немерено…
Глава 17
Филипп
С появлением Лины жизнь Фила будто разделилась на до и после. Раньше он был уверен, что любви не существует, что любовь — это выдумка поэтов, отговорка для идиотов и слабаков, но теперь и сам понял, что втрескался по уши. Вообще, с ним творилось что-то невообразимое. Все его мысли занимала Лина, и трудно было сосредоточиться на учёбе, тем более, когда она сидела рядом, такая влюблённая и восторженная. Да с такой девчонкой никаких веществ не нужно, он кайфовал от одной только мысли, что они вместе. Особенно смущал этот дурацкий волнительный трепет, который охватывал его каждый раз, когда их взгляды соприкасались.