Филу нравилось дотрагиваться до неё, держать в своих объятиях, чувствовать дрожь её тела и видеть желание в глазах. Давно он не испытывал столько драйва и прилива энергии.
Иногда он уходил в душ и стоял под струями холодной воды в надежде усмирить свои разыгравшиеся желания, однако и это не спасало: он хотел её снова и снова.
Фил стал задумываться над тем, как бы поскорее вернуться в форму: старался больше есть и спать, планировал походы к парикмахеру и в стильный бутик за новыми шмотками. И всё для того, чтобы нравиться ей.
Временами он задавался вопросом: и что она в нём нашла? Его нездоровая худоба и бледность напрягали, волосы сильно отросли и вились на концах, отчего приходилось забирать их в хвост. Попадись он на глаза какому-нибудь fashion-стилисту, и можно было бы запросто засветиться на страницах неформатного журнала в компании фриков и анорексиков. Последнее он сильно преувеличивал, конечно, но доля правды в этом была. Однако Лина будто не замечала всего этого и даже находила его неотразимым.
Для него Лина была той самой особенной, девчонкой из детства, которую хотелось оберегать и защищать. Вместе они строили планы на будущее. Мечтали о том, как будут гулять по ночным улицам города, ходить друг к другу на концерты, сбегать от предков и встречать рассвет на крыше его дома.
В последние деньки их счастливого пребывания на даче Лина стала задумчивой, чувствовалась в ней какая-то настороженность, во взгляде угадывалась грусть. Фил старался развеселить её, отвлечь разговорами, она отзывалась улыбкой и охотно велась, но в глазах по-прежнему блестели слёзы. Как назло и погода испортилась, будто предвещала скорый приезд Марты, о котором даже вспоминать не хотелось. Помяни черта, и он непременно появится.
Обычно тихими дождливыми вечерами Лина и Фил сидели в обнимку возле камина и болтали обо всём подряд. Казалось, интерес друг к другу только креп, а когда разговор касался интимных тем, Лина забавно смущалась, краснела и так мило его ревновала.
— А давай поиграем в правду или действие? — предложила она.
— Хм, давай, — не задумываясь ответил Фил, хоть и заметил её подозрительную улыбку. — Только без действий — просто спроси что хочешь.
— Ладно. — Она прерывисто вздохнула и соблазнительно облизала губы. — А расскажи, когда у тебя впервые случилось… это?
— Секс, что ли? Ну да, чего-то подобного я и ожидал. — Фил притянул её ближе за плечи. — Мне почти шестнадцать было. — Он скосил на Лину взгляд и довольно прищурился, заметив вспыхнувший румянец на её щеках.
— Ого, так рано. — Она тут же поникла, явно переваривая информацию. — И… много у тебя было девушек?
— Ну, Лин, зачем тебе это? — теперь занервничал Фил. — Ну были и были, тупо обсуждать такое с любимой девушкой, не находишь?
— Мне просто интересно. У нас же не должно быть секретов друг от друга?
— При чём тут это? Короче, Лин, я не буду отвечать на такие провокационные вопросы.
— Значит, много, — вздохнула Лина.
— Не много, — отрезал Фил. — Вообще неважно.
— Мне всё важно, — стояла на своём Лина. — Наверное, в первый раз это было по любви? — не успокаивалась она.
— Да какая любовь! — чертыхнулся Фил. — Мы в компании в бутылочку играли, ну вот и доигрались. Я тогда нажрался в хлам и почти ничего не помню. В первый раз, кстати, нажрался.
— Ужас, Филипп. А что было потом?
— Ничего, погудели и разошлись.
— А с той девчонкой вы больше не встречались?
— Ну почему, встречались, мы же в одной компании были. Дружили просто. Она потом стала девушкой одного моего друга.
— Ничего себе, так запросто.
— Ну а что такого?
— Считаешь, что ничего такого?
— Честно, мне было по барабану. В семнадцать я встретил свою любовь и откосил от них.
— Какую ещё любовь? — напряглась Лина.
— Ну, Макса, конечно. — Фил, усмехнувшись, снова привлёк Лину к себе, и она немного расслабилась.
— А потом? Даже представить страшно, что было потом.
— В смысле с Максом? — хохотнул Фил. — С Максом у нас всё по-серьёзному.
— Ну, Филипп…
— Ладно. Хочешь сказать, что у тебя нет от меня секретов?
— Конечно, нет, — вспыхнула Лина.
— И у меня нет. Просто есть темы, которые не хочется обсуждать. И вообще, секс и любовь — это разные вещи. Ты моя первая и единственная настоящая любовь, и мне не нужны другие девушки.
От этих слов на щеках Лины снова расцвёл румянец, она положила голову ему на плечо, переплетая пальцы рук, и ненадолго затихла.