— Уже, так скоро?
— Угу.
Несколько секунд они напряжённо молчали. Фил забрался на кровать и притянул Лину к себе.
— Ну прилетает, и что? Подумаешь, тёть Марта. — Он вдохнул аромат её волос, убрав за ушко выбившуюся прядь, поцеловал в висок.
— Филипп, — Лина задрожала в его руках, — мама точно будет против наших отношений. Она тебя давно недолюбливает. Скажи, что нам делать?
Волнение Лины передалось и Филу, он вдруг представил, что им придётся расстаться, хотя бы на день, на сутки, отчего в груди всколыхнулась тревога, но он быстро взял себя в руки, подавив в себе это знакомое, липкое, тошнотворное чувство.
— Значит, придётся подкатить к ней как-то, — с усмешкой пробормотал он, хоть и совсем не чувствовал в себе уверенности.
— Думаешь, это будет так просто? — встревоженно вздохнула Лина.
— Непросто, но мы попытаемся.
Глава 21
Лина
К приезду Марты дом блестел от чистоты и порядка. Лина дважды вымыла полы, перестирала занавески и бельё, начистила кастрюли, всё для того, чтобы привередливый взгляд матери не зацепился за какую-то оплошность и не уличил Лину в безделье. Обед приготовили вместе с Филиппом, он сам предложил помочь, начистил картошки и разделал курицу, за которой они заранее сходили к Ержану на станцию. Тот стянул из холодильника цесарку и запихнул её в сумку к Филиппу.
— Приготовите деликатес, даже самая злобная тёща оценит. Рецепт расскажу, брат. — Он хлопнул Филиппа по плечу, улыбаясь во все тридцать два.
Совместными усилиями у Лины и Филиппа получился поистине царский обед: наваристый куриный бульон и запечённая в духовке цесарка с овощами. Всё как любит мама Марта. Лина заранее накрыла стол на четверых, наивно полагая, что и Филипп присоединится к семейному застолью.
— Ты ведь придёшь к нам на обед? — еле слышно спросила она, встретившись с его янтарными глазами, в которых играли озорные огоньки.
— Думаешь, мне стоит заявиться к вам вот так запросто, без приглашения? — криво улыбнулся Филипп. — А что, я могу. Представляю, как тёть Марта будет мне рада. — Он тут же пустился в размышления, со смехом рисуя сцены их долгожданной встречи.
— Только, пожалуйста, не провоцируй маму на ссору, — взмолилась Лина. Ей-то было вовсе не до веселья.
В ожидании матери Лина до того разнервничалась, что у неё всё буквально валилось из рук. Чувства обострились до предела, и она вздрагивала на каждый шум во дворе. Даже смешная болтовня Филиппа не спасала.
Он оставался в доме Альтман почти до самого приезда Марты. Лина словно почувствовала её приближение и с тихим стоном сдавила руку Филиппа.
— Мне пора? — Он понял её без слов и привлёк к себе. — Хочешь, я останусь?
— Нет! — Лина отчаянно замотала головой и высвободилась из объятий, однако задержала его ладонь в своей. Несколько секунд она пронзительно всматривалась в милые черты лица, словно хотела запечатлеть в памяти его улыбку и ту нежность, что излучали его глаза.
— Да не бойся ты так, ну что она нам сделает, в самом деле? — Он снова притянул её к себе, намереваясь поцеловать, но Лина ловко увернулась и покосилась на окно.
— Нет, Филипп, пожалуйста, — взволнованно зашептала она. — Всё потом, а сейчас иди.
— Ладно, — он сокрушённо вздохнул и вышел из кухни, ни разу не оглянувшись. Хлопнула дверь и в доме сразу стало пусто.
Лина словно в воду глядела, не прошло и пяти минут, как Марта и Эла вошли во двор. Лина рванула к ним навстречу и обняла мать. Та с протяжным стоном прижала Лину к груди, и даже всплакнула, причитая:
— Девочка моя, ну наконец-то я могу тебя обнять, как же я соскучилась, кровиночка моя! А исхудала-то как. Наверное, питалась абы чем. Стоит только матери уехать и всё вам трын-трава. Ну, ничего-ничего, мы быстро упущенное наверстаем.
— Мама, ну зачем ты так… — Лина попыталась возразить, но Марта и слова вставить не давала, так и продолжала причитать. — Да… детки быстро растут, и оглянуться не успеешь, а она вон уже какая красавица, да с характером! — Марта явно намекала на отказ Лины ехать вместе с ней. Казалось, её словесный поток не иссякнет никогда. — Прошли те времена, когда и мнения не требовалось, как цыплёночек за мамкой ходила, а теперь всё, взрослая стала…
Лина затихла в объятиях Марты, невольно вдыхая тёплый родной запах, и сама удивлялась тем эмоциям, что бурлили в её душе. Сердце щемило от нежности и любви, но сомнения и тревоги не унимались, омрачая радость встречи. Лину напрягали упрёки матери и плохо скрываемая обида, не предвещавшая ничего хорошего, а мысли рвались к Филиппу.