— Я скучаю по нему, скучаю, скучаю, хочу увидеть. Мамочка, пожалуйста, отпусти, — всхлипывая, бормотала она.
Марта с тяжёлым вздохом уселась рядом. На секунду Лине показалось, что мать смягчилась, но та была непреклонна, так и продолжала сыпать упрёками.
— Если бы он так хотел тебя видеть, пороги бы обивал, — гневно цедила мать.
— Он не приходит, потому что ты воспринимаешь его в штыки! — отбивалась Лина.
— Потому что он бессовестный, наглый, заносчивый тип!
— Это неправда, неправда! Ты совсем его не знаешь!
— Даже слушать ничего не хочу! Если нечем себя занять, так ступай в огород и прополи пару грядок, всё на пользу будет.
Кровь моментально вскипела в жилах, бросилась Лине в лицо.
— Не хочу, не буду, надоело! Ради чего мне корячиться, если ты не идёшь на уступки? — в сердцах выкрикнула она, сжав кулаки.
— Ах вот ты как заговорила? Значит, ты помогаешь мне небескорыстно? Неблагодарная! Бессовестная дочь! Сколько я с тобой нянчилась…
В тот момент раздался громкий стук в дверь, прервав возмущённую тираду Марты.
— Это ещё кто? — Мать резво поднялась с дивана и выглянула в окно.
Лина промокнула слёзы полотенцем и, недолго думая, выскочила из кухни в прихожую. Распахнула дверь и застыла на месте от радости и страха одновременно. На пороге дома стоял Филипп. Он улыбнулся ей своей ленивой улыбкой и заговорщически подмигнул. Наверняка он слышал их крики, однако держался с достоинством и будто храбрился.
Марта вышла следом за Линой, сурово уставившись на гостя, и сразу отодвинула её от двери. Улыбка на лице Филиппа поблекла, он посерьезнел, расправил плечи, а взгляд стал решительным и твёрдым.
— Здравствуйте, тёть Марта, я извиниться пришёл, — невозмутимо произнёс он. — Я понял, что был не прав, я не должен был грубить вам, сам не знаю, что на меня нашло. В общем, я помочь хочу. Что там нужно в огороде сделать, скажите. Могу вскопать, если нужно, или починить что-нибудь. Только, пожалуйста, не мучьте Лину. Она не заслуживает этого.
— Ишь ты, защитник нашёлся. — Марта недовольно выдохнула, сложив на груди руки. — Нам ничего копать не надо, вообще ничего от тебя не надо.
— Мам, ну как же так? — воскликнула Лина. — Ты говорила про деревья у забора, там земля совсем высохла, коркой покрылась. — От волнения её ладони вспотели, и сердце, как чумное, трепыхалось в груди. Только бы мать не выдала какую-нибудь очередную резкость. Филипп ведь тоже не подарок, ни за что не уступит, не промолчит.
Несколько бесконечных секунд Марта не сводила с Филиппа потемневших от гнева глаз, на хмуром лице нервно задергался мускул. Упрямо поджав губы, она схватилась за дверь, намереваясь захлопнуть её перед носом парня, но Лина повисла у неё на руке, запричитала, умоляя.
— Мамочка, не надо, пожалуйста, пожалуйста! Он же извинился и так нельзя… — Слёзы брызнули из глаз, в горле застрял горький стон обиды.
Филипп стиснул челюсти и напряжённо взирал на Марту и Лину, готовый в любую минуту вмешаться в конфликт.
Борьба продолжалась недолго. Марта словно очнулась от морока и наконец отступила. По бледному лицу пробежала тень усталости и раздражения, ноздри затрепетали в такт учащённому дыханию. Она поочерёдно оглядела Филиппа и Лину и покачала головой.
— Наверное, и лопату в руках никогда не держал, а всё туда же, — процедила мать сквозь зубы, однако в голосе уже не было прежнего неприятия и злобы.
— Вообще-то, я быстро учусь, разберусь, что к чему. — Филипп заметно расслабился, изобразив слабое подобие улыбки.
Марта, что-то ворча себе под нос, неторопливо обулась и вышла на крыльцо. Лина выскочила следом за ней. Руки до сих пор тряслись от волнения и мощного выброса адреналина.
— Хорошо. Вскопаешь яблони и айву. Вот те и те. — Марта указала на деревья в глубине двора, их было не меньше десяти. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Лопату возьмёшь в сарае, ту, что с синим черенком. Только смотри, сильно не размахивай, а то отрубишь себе чего, — язвительно добавила она.
— Спасибо, тёть Марта, вы очень ко мне добры, — хмыкнул Филипп.
Лина было направилась к нему, но Марта вцепилась в её плечо и с силой потянула назад, словно нашкодившего щенка за ошейник.
— А ты куда собралась? — воскликнула она.
— Как куда? Грядки полоть! — Лина высвободилась из цепкой хватки и шагнула к Филиппу. Они сцепили ладони, переплетая пальцы в замок, и улыбнулись друг другу, довольные маленькой победой над материнским самоуправством. Лина не смогла сдержать нахлынувшей радости, так и тонула в янтарном взгляде Филиппа, совсем позабыв про мать, что стояла напротив и пристально за ними наблюдала.