Марта вышла из дома следом за Линой, недовольно поглядывая исподлобья на виновника вчерашнего раздора.
— А ты чего тут? — буркнула она, не удосужившись ответить на его приветствие.
— Прогуляюсь с Линой до посёлка, помогу ей с сумками. Мы ведь теперь типа одна семья. — Филипп пожал плечами. Он тоже был явно не в духе.
— Ах ты ж… — Марта всплеснула руками. — Да как у тебя только язык поворачивается говорить такое?
— А что я такого сказал? Вы же наверняка уже всё знаете, — с ухмылкой добавил он.
Марта сердито свела брови, но промолчала.
— Идём, идём. — Лина потянула его со двора, подальше от материнских глаз, и молодые люди быстро скрылись за калиткой.
— Матушка Альтман очень странная, — пробурчал Филипп. — Вечно цепляется к словам.
— Она ничего не знает об Эле и дяде Эдике. Знает только про нас. Ну, что у нас с тобой всё по-взрослому. Представляешь, о чём она сейчас подумала? Вчера она учинила мне такой скандал! Я всю ночь не сомкнула глаз.
— Тогда это многое объясняет, — грустно усмехнулся Филипп. — Сочувствую.
— Да, маму не так просто переубедить, — посетовала Лина. — А ты почему такой? Мне не нравится твоё настроение. Наверное, тоже всю ночь не спал?
— Да какой там сон. Мысли об отце не дают расслабиться.
— Я тоже всю ночь размышляла, знаешь, о чём?
Лина рассказала Филиппу о своём загадочном майском сне и о нотах тёти Марины, процитировав на немецком строчки из эпиграфа «Интермеццо».
— Представляешь, я точно никогда раньше не видела этих нот и тем более не читала эти строки,— удивлялась Лина. — Это просто мистика.
— Ты могла сталкиваться с ними раньше, допустим, у Бескровной на занятиях или в инете, просто не заостряла внимания.
— Нет, я точно знаю, что нет!
Лицо Филиппа стало хмурым, он побледнел на глазах, словно обдумывал что-то важное.
— Лин, я не перестаю удивляться твоим сверхъестественным способностям, — выдал он. — Ты точно ясновидящая. Но, может, это просто совпадение? Я думал над этим. Хотя этих совпадений так много, что мне становится не по себе.
— Я и сама порой удивляюсь тому, что со мной происходит, — взволнованно вздохнула Лина. — Но согласись, что всё не просто так, во всём заложен смысл.
— Именно. Ты только задумайся над теми словами из эпиграфа: «…мне нужно время, чтобы увидеть твои слёзы». Жесть. Иногда меня берут сомнения: вдруг я не вывезу всё это. Я не хочу, чтобы ты пострадала по моей вине. Я знаю, что не достоин такой девушки, как ты, но я стараюсь, очень стараюсь!
— Не смей так говорить! — Лина с силой сдавила руку Филиппа, развернув его к себе лицом. — Удивительная способность выворачивать всё на свой лад. Тот мужчина во сне говорил про судьбу, и именно ты принёс мне эти ноты! Я верю в то, что у тебя, у нас всё получится. Уже получается. Вместе мы выстоим в этой борьбе! И я всегда буду рядом с тобой.
Филипп смутился, но тут же поднял на Лину взгляд и улыбнулся дрожащей улыбкой.
— Лин, если бы не ты, я бы давно пропал.
Они обнялись и стояли с минуту, замерев в объятиях друг друга. Лина чувствовала, как сильно он напряжён, и ругала себя за недавние откровения. Она и не думала, что строчки из эпиграфа так впечатлят и расстроят Филиппа. Этой ночью она сама размышляла над смыслом этих слов, но гнала от себя дурные мысли.
— Всё будет хорошо, слышишь, у нас всё будет! — упрямо прошептала она.
Марта и Лина накрыли стол, нарядились в лучшие платья и ожидали гостей. Марта заметно нервничала, выглядывала в окно, поправляла причёску и гадала вслух, кто же он, этот загадочный будущий муж Элы.
Лина переписывалась с Филиппом эсэмэсками, зазывала его в гости, но он, как обычно, отшучивался, выдумывая разные отговорки. Несколько часов назад они расстались у порога её дома. Филипп помог донести Лине сумки с продуктами, но даже на чай не остался, ушёл к себе.
Эла и Эдуард прибыли в назначенное время, ровно в два часа дня. Марта вышла встречать дорогого гостя на крыльцо, да так и застыла с удивлённой гримасой на лице. Лина выскочила следом за матерью и с улыбкой оглядела молодых.
Они были очень красивой парой, словно сошедшей со страниц любовного романа. Дядя Эдик выглядел настоящим аристократом и казался Лине намного старше, чем запомнился ей в детстве. Одет он был безупречно: в дорогой костюм с иголочки и белую рубашку. Тёмные волосы аккуратно острижены, на висках наметилась седина, придавшая его облику мужественности и солидности. Живые карие глаза смотрели с изучающим интересом, и в них искрилась улыбка. В руках он держал изящный букет из белых роз.