— Вадим? — удивилась Лариса. — Ты что-то путаешь, дорогая, это же Леон.
Он лишь усмехнулся, качая головой. Серые холодные глаза по-прежнему впивались в лицо Элы, он словно изучал её, припоминая что-то своё.
— Странно, раньше тебя звали Вадимом, сколько ещё у тебя имён?
— Неважно. Сколько есть — все мои, — дерзко отрезал он.
— А ты не слишком вежлив. Впрочем, с годами ничего не изменилось.
— Эй, ребят, вы что, знакомы? — растерянно пробормотала Лариса, поочерёдно оглядывая обоих.
— Как видишь, знакомы, Лара. — Эла отпила добрый глоток вина и поставила фужер на столик.
— Надо же, не думал, что встречу тебя в таком месте, Элеонора Альтман. Не слишком крутое для таких утончённых особ. Помню, когда-то ты не любила подобные забегаловки. — Вадим достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил.
— Ты, видно, с кем-то путаешь меня, да и немудрено — столько обожательниц вокруг, — иронично улыбнулась Эла.
— Отчего же, я всё прекрасно помню. — Вадим недвусмысленно поиграл бровями, пропустив едкое замечание мимо ушей. — Самые дорогие аттракционы, кафе. Ради таких, как ты, невинные мальчишки идут на дело, сдаются правосудию и быстро взрослеют.
— Это ты… ты невинный мальчишка? — вскипела Эла.
— Допустим, я. Когда-то мне повезло нарваться на одну прелестную особу. Когда-то очень давно… — Лицо Вадима ожесточилось, он явно подбирал обидные слова, желая побольнее уколоть.
— Да как ты смеешь? И это говоришь мне ты? Тот, кто безжалостно и нагло обирал… — Эла покосилась на Ларису и усилием воли заставила себя замолчать. Сердце, как заведённое, ухало в груди. На миг ей показалось, что воздух в зале стал тяжёлым и давил на грудь. Она смотрела на Вадима и удивлялась самой себе. Почему она ещё здесь, почему не уходит?
Его лицо оставалось непроницаемым, губы кривились в ледяной усмешке.
— Эй, ребят, вы чего? — удивлённо протянула Лариса. — Вы готовы наброситься друг на друга, вот это да! Никогда бы не подумала на Леона.
— Ты просто не умеешь разбираться в людях, Лара.
Вадим откинулся на спинку стула, примирительно вскинув руки.
— Да ладно, расслабьтесь, девушки, люблю поиграть на нервах и задеть за живое. Любезный, — он поманил пальцем паренька-официанта, — неси коньяк и дамам ещё вина.
— Нет, я тут не останусь, пойду, пожалуй. — Эла собиралась подняться, но он остановил её взглядом.
— Сядь, — тихо, но властно сказал он. — Нам ещё есть что вспомнить.
Его слова были вовсе не просьбой, они прозвучали как приказ. Эла ошарашено уставилась на Вадима. Он был спокоен, и на губах всё так же блуждала улыбка, однако от всего его облика веяло опасностью и какой-то недюжинной силой.
— Да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне! Я… я не твоя девка, не твоя подчинённая, — возмущённо выдохнула Эла.
— Я всего лишь попросил.
— Ничего не понимаю. Что происходит? Эла, Леон? — пролепетала Лариса. — Я впервые вижу его таким. Эла, пожалуйста, останься, мы так хорошо сидели. А муж и дети, они подождут.
— А это тут при чём? — разозлилась Эла, уловив скрытые мотивы в словах подруги. К чему эти речи о муже и детях? Лариска, похоже, совсем заигралась!
— М-м, — протянул Вадим, выпуская дым в потолок. — У нас есть муж? Это тот слащавый балерун к которому ты неслась на тренировки? Как его там? Грановский?
— С ума сойти, ты и это помнишь? — прошипела Эла севшим от волнения голосом. — Нет, не Грановский.
— Не удивлён, такие девушки нарасхват, Элеонора Альтман.
— А знаешь, ты совсем не изменился за эти годы, всё такой же развязный бандит! А я… я так в тебе ошибалась. Ведь ты умеешь пустить пыль в глаза. И разыгрывать из себя хорошего мальчика. Да у тебя настоящий талант! Интересно, ты закончил свой театральный?
— О нет, у меня были совсем другие институты. И учителя, — скептически добавил Вадим, явно забавляясь её реакцией.
Возле их столика суетился официант, разливал по бокалам коньяк и вино. Лариса притихла и отвернулась к сцене, наконец проявив тактичность.
Эла вздохнула и потерла виски, постепенно остывая от эмоций. И чего она так завелась? Стыдно, очень стыдно. Неспроста он ведёт себя так грубо. Видно, и ему досталось по жизни. Не от того ли он так враждебно настроен по отношению к ней?
— Мне жаль, очень жаль, — с горечью вымолвила Эла, украдкой смахнув слезу. И это не укрылось от Вадима.
— А мне не жаль, я добился в жизни всего, чего хотел, но и это не предел. — Его улыбка стала жёстче, и на левой щеке отчётливо проступил шрам, который, вопреки всему, придавал его облику привлекательности и загадочности.