— Как ты это красиво сказал.
— Ага, с придыханием и чувством глубокого уважения, — ёрничал Макс. — Вчера заглядывали друзья, чуть ли не обыск учинили. Поэтому пока исключительно только кефир и ничего крепче. — Он кивнул на стол, на котором среди разбросанных вещей: пепельницы с окурками, кучки монет, медиаторов и коробки со всякой мелочью стояла чёрная упаковка, по форме напоминающая тетрапак из-под кефира.
— А почему он чёрный? — удивилась Лина.
— Потому что адский, — усмехнулся Макс. — Девчонки утром навещали, вот принесли такой, разукрашенный чёрным маркером. Скажу по секрету, от него реально крышу сносит.
Он говорил это с таким воодушевлением, будто и сам верил в эту шутку.
— Ну да, конечно, сила мысли. Человек может внушить себе всё что угодно.
— Всё верно, — Макс попытался встать, но снова схватился за голову.
— Ой, осторожно, — Лина дёрнулась к Максу. — Ты лежи. Отдыхай. Тебе ещё рано вставать. А я пойду, пожалуй, подожду Филиппа в его комнате. — Она поднялась со стула и направилась к двери.
— Лин, погоди. — прокричал ей вдогонку Макс. — У меня к тебе дело есть.
— Что за дело? — Она развернулась, задержавшись на пороге.
— У Фила днюха в ноябре, давай сыграем ему песню. Сюрприз. Я тебе пришлю в личку, с тебя клавишная партия. Сможешь?
— Песню? Конечно, смогу!
— Ага, вместе на концерте выступим. Ну как тебе идея?
— Отлично. Я согласна, — тут же загорелась Лина.
В комнате Филиппа был совершенный порядок: кровать аккуратно заправлена, на столе ровные стопки книг и атлас по анатомии человека, открытый на пёстрой глянцевой картинке. Даже в таком неспокойном и людном месте Филипп умудрялся поддерживать чистоту.
«Да, анатомия для студента, всё равно, что нотная грамота для пианиста. Основа основ. Без неё в науку и шагу нельзя ступить», — подумала Лина, решив в отсутствие Филиппа рассмотреть тут всё хорошенько.
Она прошлась вдоль стен, обклеенных пёстрыми плакатами с изображением рок музыкантов и прочих неизвестных ей личностей, заглянула в неглубокую нишу с одеждой, скользнула взглядом по книжной полке. Любопытно было бы найти что-то такое, что скрывает от неё Филипп. Ведь у каждого человека есть свои секреты. К примеру, рисунки поклонниц. У Макса же есть, наверняка и у Филиппа найдётся что-то интересное. Лина остановилась возле полки, заметив на самом верху лежащую поверх книг довольно толстую чёрную папку. Она поднялась на носки, зацепила её за край и потянула на себя, как вдруг…
— Вот ты где? — неожиданно грянул голос Филиппа. Он хоть и сказал это негромко, но Лина вздрогнула, успев задвинуть папку на место, и обернулась растерянно, ощутив неприятное чувство неловкости. — Чем занимаешься?
Филипп стоял в проёме двери, привалившись плечом к косяку. С голым торсом, в одних джинсах и перекинутым через плечо полотенцем он выглядел бодро и свежо. В его глазах искрились озорные смешинки, и на губах играла улыбка.
— Я… хотела найти что-нибудь интересное, к примеру, рисунки твоих поклонниц, —бесхитростно выпалила Лина, не успев придумать ничего более подходящего.
— М-м… у меня уже есть одна такая художница. — Медленно, но уверенно он надвигался на неё, даже глаза прищурил и губу закусил в предвкушении охоты.
— Кто же это? — Лина, почуяв неладное, метнулась в другой конец комнаты, но он умудрился поймать её на бегу.
Она и понять ничего не успела, как оказалась вместе с ним на кровати. Он нависал над ней, целуя шею и грудь сквозь тонкую ткань платья.
— Да снимай же, снимай… — нетерпеливо выдохнул он, тщетно пытаясь справиться с мелкими пуговками на её спине.
— Они не расстёгиваются, — засмеялась Лина, зарываясь пальцами во влажные после душа волосы Филиппа.
— Бли-ин, — он отстранился, неохотно выпуская её из объятий.
Она поднялась с постели и расстегнула молнию на боку, затем, всё так же глядя ему в глаза, игриво стянула с себя платье. Он неотрывно смотрел на неё затуманенным взглядом. Попутно щёлкнул пряжкой и расстегнул ремень, но отчего-то не спешил на неё набрасываться.
— Сделай всё сама, — прочитала Лина по его губам.
— Что? — Она задохнулась от нахлынувших эмоций, но так и осталась стоять на месте.
— Сама! — тихо, но настойчиво повторил он.
От этих слов и тембра его голоса Лина ощутила прилив желания, по спине пронеслась волна мурашек, ладони вспотели, и во рту вмиг пересохло. Она неуверенно присела на край кровати и, потянувшись к Филиппу, погладила кончиками пальцев кожу его живота, спустилась ниже и расстегнула молнию на джинсах. Он напряжённо выдохнул и прикрыл глаза, позволяя ей делать с собой, все, что только захочется. Она осмелела, отбросив стыдливость и страх, и двинулась дальше. И всё закружилось в вихре страсти, словно в кино.