У Элы появилась возможность получше его разглядеть. Она, не скрываясь, впилась в него взглядом, невольно подмечая черты Лины. «И всё же, как хорошо, что с возрастом она изменилась и больше стала похожа на юную меня», — подумала Эла.
За то время, что они с Вадимом не виделись, он успел сменить имидж.
На нём был дорогой костюм, ладно сидящий на широких плечах и чёрная водолазка, волосы аккуратно и стильно подстрижены, подбородок гладко выбрит. Держался он естественно, без всякой заносчивости. Лицо казалось расслабленным и даже умиротворённым.
А взгляд… Он будоражил её воображение и разгонял по венам кровь. Не красавец, но есть в нём какая-то сила и притягательность. Его хотелось разглядывать и изучать.
— Ответь мне честно. Зачем тебе нужно было встречаться со мной? — на эмоциях выдала Эла.
Вадим поймал её взгляд, затягивая в глубину своих серебристых глаз.
— Кажется, мы не договорили в прошлый раз. Ты ускользнула от меня, воспользовалась моментом.
— Но тебе было не до меня! Мне нужно было ждать пока ты нафлиртуешься со своими обожательницами? — выпалила Эла, и тут же смутившись, слегка прочистила горло. Не выглядит ли она, как глупая ревнивица?
Губы Вадима четко очерченные, красивые по-мужски, медленно растянулись в улыбке, и взгляд посветлел. И будто не было тех девятнадцати лет, что встали между ними разрушительной стеной.
— Иногда нужно делать то, что нужно, а не то, что хочется. Я не мог оттолкнуть женщину. Тебе всего лишь нужно было меня дождаться.
«Женщины… женщины… женщины… в этом ты весь!», — подумала Эла, стиснув зубы.
В душе всколыхнулись невысказанные обиды. И непонятное чувство вновь затопило её до самой макушки. Ей показалось даже, что щёки вспыхнули алым румянцем. Неужели это ревность?
— У меня есть любимый мужчина, я замуж выхожу! — твёрдо сказала она, и сама удивилась своей интонации — её слова прозвучали как вызов.
— Поздравляю. И когда свадьба? — В отличие от Элы на лице Вадима и мускул не дрогнул, но взгляд стал холодным и острым, как лезвие меча.
Вадим достал сигарету, щёлкнул зажигалку и медленно затянулся.
— Почти через месяц, в конце октября, — ответила Эла, устыдившись своих эмоций, слишком явных и понятных ему. — Я хотела тебе сказать, что не просто так сюда шла. В глубине души я надеялась на нашу встречу. Я хотела объясниться и попросить у тебя прощение за давние слова своей матери. Совсем недавно я узнала, что она… что она оскорбила тебя, наговорила всякого. И мне ужасно стыдно и больно… Я знаю, тебе пришлось не сладко, но поверь, я тоже страдала. Мне даже пришлось уехать из Москвы и…
— И выйти замуж, — резко перебил её он. В его лице промелькнуло что-то хищное, опасное. И Эла словно очнулась от морока.
— С чего это ты взял? — растерянно пробормотала она.
— Сорока на хвосте принесла. Бедняжка так страдала, что вышла замуж и родила! Я не искал тебя, зачем. У тебя уже была совсем другая жизнь.
— Но как ты можешь! — от волнения у Элы слова застряли комом в горле, и она хватала ртом воздух, пытаясь возразить.
— Знаешь, мне давно уже всё равно. Но я хотел увидеть тебя ещё раз. Хотел посмотреть тебе в глаза и признаться, как сильно я тебя любил. Ты помнишь, я обещал тебе завязать? Так вот, я сдержал слово, пошёл на дело и сам сдался ментам. По-другому выбраться не получалось. Отца затаскали, он был майором милиции. У матери совсем поехала крыша. Не слишком ли много жертв ради такой, как ты?
— Но, Вадим… — Эла с трудом сдерживала слёзы, её била дрожь.
— Что, Вадим? Я уже давно прошёл все стадии принятия неизбежного. Хотя, признаю, было, сходил с ума от ревности и пытался тебя понять. Твоя мать сказала, что ты встретила достойного парня. И это больно резануло меня тогда, ведь я был тебя недостоин! Хорошо, что теперь всё в прошлом. И я благодарен тебе за то, что всё случилось именно так. Я смог, я выжил и добился всего, что у меня есть! Благодаря тебе, тому чувству, что долгие годы выжигало меня изнутри.
Вадим замолчал, опрокинув в себя бокал коньяка. Кажется, пятый по счёту, нервно подметила Эла.
— Чёрт… — он затряс головой и шумно выдохнул, — я не хотел все это говорить, но ты спровоцировала меня, Элеонора.
Эла обхватила себя руками, внезапно почувствовав, как тело сковывает холод. В висках молотился пульс, и сердце рвалось на части от обиды и боли. Хотелось закричать, что он не прав, но вместо слов из горла вырвался сиплый стон. Каких трудов ей стоило не разрыдаться, не выболтать тайну о Лине.
— Ну-ну, успокойся, признаю, я перегнул. — Вадим улыбнулся криво, плеснул в бокал коньяка и протянул его Эле. — Выпей, отпустит. И давай зароем топор войны. Мы можем дружить, почему нет?