— Месяц назад… — Эдик прищурился. — Так это из-за него весь сыр-бор? —проницательно догадался он. — Из-за него ты маешься весь последний месяц, молчишь, не спишь ночами?
— Что за подозрения? Я тысячу раз повторю: мне нет никакого дела до этого человека! — воскликнула она.
— Эла, да на тебе лица нет, — отчеканил Эдик ледяным тоном. — Так ли тебе безразлично на самом деле? — он слегка встряхнул её за плечи. — Подумай, может, мы поспешили со свадьбой?
Она заглянула ему в лицо. Он был бледнее обычного, его глаза горели гневом. Эла впервые видела его таким взбешённым. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, к горлу подкатил тошнотворный ком.
— Что? Эдик… что ты сказал? Ты…ты вот так запросто сможешь от меня отказаться? —потрясённо выдохнула она. — Только потому, что тебе показалось, что у меня с Вадимом тайные свидания?
— С Вадимом, значит… — он ухмыльнулся, качая головой.
— Это какой-то сюр! Да приди же ты в себя, Эдик! — Она вцепилась в его плечи. — У меня ничего с ним не было, и быть не может! Услышь ты меня, наконец!
Он словно очнулся, тряхнув головой.
— Хорошо, я вполне допускаю всё это, — холодно произнёс он. — На деле не было, но в душе, в мыслях… Эла, не нужно лгать, ни себе, ни мне. Когда-то я уже проходил через подобные любовные эскапады, и сразу просекаю такое… Марина уходила к любовнику, и мне тогда хватило сполна. Я бы не хотел переживать всё это заново. И ещё я понял, что бесполезно бороться, умолять, угрожать, ненавидеть — всё это без толку. Настоящее чувство невозможно в себе задушить.
Эле едва удавалось сдерживать слёзы отчаяния. Внезапно она осознала всю свою беспомощность и ощутила страх. Страх потерять любимого человека, всё то, что она с таким трудом создавала. Хотелось укрыться в своей пещерке, свернуться клубочком и не дышать.
— Эдик, признаюсь честно, я не хотела, чтобы ты обо всём узнал, не хотела, чтобы ты увидел нас вместе. Но ты увидел, и я растерялась. Я боялась твоей реакции, но не думала, что всё будет настолько болезненно! — Эла всхлипнула. Горячие слёзы скатились по её щекам. — Я так старалась… хотела построить с тобой идеальные отношения. Разве ты этого не заметил? Но ты… ты рушишь всё то, что между нами есть!
— По-твоему, идеальные отношения должны быть замешаны на лжи? — взволнованно произнёс он.
— Но я не лгу! — Эла накрыла лицо ладонями, почувствовав внезапную слабость во всём теле. Эдик осторожно привлёк её к себе и, обхватив рукой её голову, прижал к своей груди. Она вдохнула его родной запах и тихо заплакала. — Ты хочешь знать, что у меня на душе? Я расскажу… Ты прав, конечно, прав, мне далеко не всё равно, — всхлипывая шептала она. — Но почему ты не хочешь меня понять? Вадим не случайный человек в моей жизни. Он зол на меня и может мстить. Он улыбается, но за этой улыбкой скрывается обида и желчь! Я очень взволнована и напугана. А ещё я боюсь за Лину, я не хочу, чтобы он узнал правду о своём отцовстве. И да, когда-то я любила его, но это давно в прошлом.
— И что мне со всем этим делать? Скажи? Я не хочу тебя потерять! — прошептал Эдик, зарываясь пальцами в её волосы.
— Просто дай мне время самой разобраться во всём. Не руби с плеча. Не делай поспешных выводов. Пожалуйста, прошу!
Эдик молчал, крепко сжимая Элу в объятиях, и она уже было отчаялась услышать его ответ.
— Хорошо. Я больше и слова тебе не скажу, не упрекну ни в чём. Но если обстоятельства сложатся не в мою пользу, я всё приму и отпущу тебя, — ровно произнёс он.
Спустя какое-то время они продолжили путь, шли по центральной улице мимо зеркальных витрин магазинов. Эла, наплакавшись вволю, грустно вздыхала. Эдик крепко сжимал её руку, словно боялся, что она упорхнёт.
На одной из панорамных витрин Эла приметила пожелтевший сухой кленовый лист. Видно его прихватило морозом после короткого проливного дождя. Ветер трепал его, пытаясь сорвать и унести прочь, но он, как отважный моряк, держался за штурвал корабля и по-прежнему цеплялся за жизнь. Он будто ждал возвращения лета, мечтая вновь возродиться в зелёной кроне молодого клёна.
Эла и сама удивилась своим наблюдениям и мыслям.
Она, смахнув слезу, шагнула к витрине, и осторожно открепила лист, боясь его повредить, надорвать. А на стекле остался неровный чернеющий след, словно отпечаток его короткой жизни. Эла зажала лист в ладонях и подышала, пытаясь его отогреть.
— Что там, что ты там увидела, Эла? — озабоченно спросил Эдуард.
— Вот тут, — она кивнула на стекло, — видишь? Этот лист оставил отпечаток своей судьбы со всеми радостями и горестями, которые ему довелось пережить. Да…в мире всё так закономерно. Мы тоже, как и эти листья, оставляем в чьей-то душе неизгладимый след. И от этого нам никуда не деться…