— Не было никаких писем, она ничего мне не передавала! — покачала головой Эла.
— Понятно. Женская месть. Как же вы все… — Вадим сделал глубокий вдох и затушил сигарету.
— Что и требовалось доказать! — усмехнулась Эла.
— Ладно, признаю, было… — Он снова смотрел на неё в упор. — Но сейчас не об этом речь. Я узнал, что девчонку воспитывала бабка, почему не ты?
— Её зовут Лина!
— Почему ты не воспитывала Лину? — с нажимом повторил он. — Чем ты занималась, чёрт возьми? Ребёнку нужна была мать, а не выжившая из ума бабка!
— Не смей так говорить про мою маму! — взвилась Эла. — Она педагог и любому фору даст в остроумии.
— Я задал вопрос.
— Отлично. Я расскажу. Только, боюсь, что до тебя всё равно не дойдет. Когда я родила, мне, между прочим, только шестнадцать исполнилось. Я была в ужасной депрессии. В первые дни я отказывалась брать ребёнка на руки, даже смотреть не могла в её сторону, потому что она… она была похожа на тебя, как две капли воды! Я разрывалась между любовью и ненавистью к собственному ребёнку, не понимала, что со мной происходит и была напугана этим чувством! Лину тогда чуть в приют не отдали. Помню, даже нашлись добрые люди, хотели её усыновить. Мне нужно было подписать какие-то бумаги. Но в самый последний момент я словно прозрела и наотрез отказалась её отдавать.
— Как твоя мамаша допустила такое? — возмущённо процедил Вадим. — Она могла оформить опекунство. Почему она не сделала этого? Чего ждала?
Эла смахнула набежавшие слёзы.
— Мы все были словно в каком-то тумане. Мама до сих пор винит себя за это. Она увезла Лину в Москву, а я осталась у дедушки в Калининграде. Мне нужно было окончить школу. Вскоре папа умер от инфаркта, он не смог пережить стресс, и Лина осталась с мамой. Она для неё стала смыслом жизни. Лина долгое время считала её матерью, пока добрые люди не доложили, кем на самом деле ей приходится моя мать. У Лины был такой шок… она чуть в реке не утонула. Но, не смотря ни на что, матерью для неё всегда была и будет моя мама. А я… как я могла вмешаться во всё это?
Вадим слушал и становился всё мрачнее, на скулах ходили желваки, было заметно, как он взволнован.
— Почему ты не боролась за дочь? Где ты была всё то время, пока она росла? — жёстко спросил он. — Дай-ка я продолжу. Тебе не до ребёнка было, так ведь? Потому, что гуляла, строила свою личную жизнь!
— Да как ты смеешь мне предъявлять всё это? Можно подумать ты сам вёл монашеский образ жизни! Можно подумать…
— Не обо мне сейчас речь. Ты мать — с тебя и спрос! Не знаю, как бы там было, если бы всё сложилось в мою пользу. Но после встречи с твоей мамашей мне расхотелось быть хорошим. Сказать по правде, я не завязал с ремеслом и ещё не раз мотал срок, только потом всё было по-крупному. В местах, не столь отдалённых, завязываются нужные связи. Риск был. И хорошо, что никто не знал, что у меня есть… чёрт… — он осёкся, прикрыв глаза. — Мне сложно представить себя отцом взрослой дочери.
— Конечно, сложно! По-другому и быть не может, потому что ты сам кувыркаешься с молоденькими девушками! — на эмоциях выпалила Эла, и тут же прикусила губу. Ей стало неловко за свою вспыльчивость. И что на неё нашло?
Как ни странно, Вадим не задал ей вопрос, откуда она всё это взяла, лишь на секунду подвис и выдержал театральную паузу.
— По-твоему, я должен спать со старухами? — он едко усмехнулся, расслабленно откинувшись на спинку кресла.
Теперь настала её очередь застыть в недоумении. Это что же, камень в её огород? Она ведь и впрямь для него старуха, судя по рассказам Лариски. Тридцать пять — как-никак возраст!
— Пфф, — Эла брезгливо поморщила нос, стараясь ничем не выдать своих эмоций. — Мне нет дела до того, с кем ты спишь. Кажется, наш разговор затянулся и вообще ушёл не в ту степь. Мне пора домой. Отвези меня на Кудринскую или я вызову такси.
— Постой, мы ещё не закончили. — Вадим примирительно поднял руку. — Я хочу встретиться с девчонкой. Хотя бы один раз.
— Что?.. Нет! — Эла беспокойно замотала головой. — Зачем тебе это?
— Она моя дочь! Имею полное право. Думаю, ей будет интересно познакомиться со своим отцом. Разумеется, она ничего не должна знать о моём криминальном прошлом. Теперь мой бизнес легальный. Я могу отправить её учиться куда-нибудь заграницу, открыть счёт на её имя, да мало ли ещё что…
— Скажи, ты когда-нибудь убивал? — перебила его Эла. Этот вопрос мучил её ещё с прошлой встречи на крыше отеля.
Вадим озадаченно поднял бровь и улыбнулся одним уголком рта.
— Причём тут это вообще? Я же не киллер.
— Врёшь. Зачем тебе пистолет, от кого ты защищаешься?
— Ты сама ответила на свой вопрос. С оружием спокойнее. Я использую его только в целях самообороны.