К концу недели Марта всё же сжалилась над Линой и Филом и сама позвала его на обед, увидев, как они воркуют на подъездной площадке пролётом ниже. К великому облегчению Лины, Фил не стал сопротивляться и вставать в позу, видно был очень голодный, а может, решил постепенно внедряться во вражеский тыл.
С того момента Филипп стал заглядывать в гости к Лине по вечерам. Они, с молчаливого согласия Марты, уходили в детскую и общались с открытой дверью. Марта не дремала, усаживалась в зале на диван, и делала вид, что смотрит телевизор. Она могла нагрянуть в детскую в любую минуту, даже под самым незначительным предлогом.
— Как же всё достало. Твоя матушка издевается? — недовольно ворчал Филипп. Он явно чувствовал себя как не в своей тарелке, и был всегда начеку.
— Мам, мне перед Филиппом неудобно. Ну что ты в самом деле, совсем нам не доверяешь? — с расстройства спросила Лина, как только проводила Филиппа домой.
— Доченька, как говорится, доверяй, но проверяй. Вам только волю дай, наделаете глупостей, — с тяжёлым вздохом ответила Марта.
И Лина не посмела возразить. Она с грустью вспоминала счастливые деньки, проведённые с Филиппом на даче, и первую их встречу в Москве после недолгого расставания. И как же было здорово брести посреди людской толпы, смотреть друг другу в глаза и никого вокруг не замечать, а ещё целоваться у всех на виду, наплевав на морали Марты.
Вскоре общение Лины и Фила свелось к телефонным разговорам и мимолётным встречам — жёсткий контроль Марты сделал своё дело. Они созванивались по ночам, и только тогда могли говорить открыто, без оглядки на мать.
Филипп злился и сетовал на то, что во всей ситуации с Мартой виноват сам.
— Нет, это я виновата, — настаивала Лина. — Не нужно было так поступать с мамой. Ей сложно принять меня такой… слишком взрослой и самостоятельной.
— Ты попыталась отстоять свою свободу, сделала смелый шаг. «Идея не удалась, но за попытку спасибо!»
— Я совершила этот шаг бездумно! Ну чего я добилась? Мы снова встречаемся урывками, и снова под прицелом маминых глаз.
Филипп усмехнулся в трубку, но промолчал.
— Ну и что всё это значит? — растерянно пробормотала она. Ей очень не хотелось ссориться, но и оставлять недосказанность, позволить сомнениям разъедать душу не хотелось ещё больше.
— Лин, от меня одни проблемы. Зачем ты со мной связалась? Вон и матушка твоя препятствия чинит, она никогда не смирится с твоим выбором, — уныло ответил Фил.
— Не смей так говорить! Мы столько пережили вместе. Я уверена, что скоро всё наладится! — подбодрила его Лина.
Хотя, во всей этой ситуации были и плюсы. Всё свободное время Лина проводила за фортепиано и подтянула фугу Баха. На самом деле, Лину могли отстранить от концерта, если бы Бескровная посчитала её игру недостойной, но теперь профессорша была довольна всем, и Марта расслабилась.
— Вот что значит режим. Как только ты стала заниматься в полную силу, сразу результат налицо! — с торжествующей улыбкой повторяла она.
— Да причём тут это, — оправдывалась Лина. Просто я прочитала евангелие и наконец прочувствовала фугу, ну и концерт не за горами, а это действительно мощный стимул.
— Вот и хорошо, узнаю свою прилежную дочь! — бодро похвалила её Марта, и Лина взглянула на неё с подозрением. 'А не шантажирует ли она меня своим больным сердцем? — подумала она.
В выходные у группы Аспид был квартирник, на который Лина конечно же не попала. Квартирники Лина любила больше всего, вернее не квартирники, а песни группы в акустике.
Лина смотрела видео концерта «вконтакте», и сама с удовольствием подпевала. Особенно ей понравился кавер на уже полюбившуюся «Девочку». Её исполняла вокалистка какой-то неизвестной Лине эмо-группы. Макс играл на гитаре, Филипп — на клавишах, Шум — на барабанах. Девчонка пела так проникновенно и страстно, словно парила в небе. Её высокий красивый голос разливался по залу мягкими волнами и пробирал до мурашек. Он будто обволакивал, ласкал слух. И песня звучала как-то по-новому, возвышенно и свежо.
«Это похоже на музыку ветра, небесную музыку крыш», — восторженно подумала Лина.
И Макс был хорош, настоящий музыкант, виртуоз своего дела! Лина припомнила их последнюю встречу в сквоте и испытала неловкость. И какое право она имела его осуждать? «Моя жизнь — мой выстрел». Именно эти слова украшают предплечья Макса, и в них заложен глубокий смысл. Что ж, каждый сам архитектор своей жизни!