Лина нервно сцепила пальцы. Её захлестнули противоречивые чувства, и страх за Филиппа. Сколько соблазнов его окружает: раскрепощённые друзья, свобода мыслей и взглядов и девушки… вот такие яркие, как звёзды. А чем она хуже⁈
На эмоциях Лина открыла сообщение от Макса и обнаружила в нём аккорды новой песни, той самой, что он сочинил ко дню рождения Фила, и запись песни с гитарой и голосом. Тут же в голове у Лины возникли варианты клавишных партий.
— Макс, я согласна! — набросала ему Лина эсэмэс, позабыв о приветствии. Макс ответил почти что сразу, словно только и ждал от неё сообщения.
— Приветствую тебя, солнышко! Поясни, о чём речь?
— Я о новой песне. Мы будем играть вдвоём?
— Ну да. Гитара и клавиши. Ребята подтянутся, если что.
— Здорово! Мне нравится песня.
— Ну, круто! Я думал, ты уже не напишешь.
— Я была очень занята, правда. Прости, что не сразу прочитала твоё сообщение.
— Я так и понял. Порепетируй. Сыграемся как-нибудь перед концертом.
— Отлично!
И Лина с головой ушла в сочинительство. Она присела за пианино и так увлеклась, что пропустила трель дверного звонка. Эла вплыла в зал, привнося с собой тонкий аромат цветочных духов.
— Привет, Линуся! — Эла обняла Лину за плечи и прижалась щекой к щеке.
— Привет, — Лина сняла с клавиатуры руки, и, слегка отстранившись, обернулась к Эле. — Что-то случилось?
— С чего ты взяла? — натянуто улыбнулась та.
— Показалось.
— А что это ты к нам с дорожной сумкой, дочка? — с прищуром спросила Марта, заходя в зал из прихожей.
— Эдик уехал в командировку. И я решила пожить у вас несколько дней, — неуверенно ответила Эла.
— Вот как? — Марта нахмурилась, уперев руки в бока. — Что-то с тобой не то. Бледная, и глаза бегают. Неужели поссорились?
— Ну что ты, мама, всё нормально, — отмахнулась Эла. — Что мне делать одной в пустой квартире. Тут я нужнее.
— Ладно, убедила. А мы-то с Линочкой всегда тебе рады.
Эла ушла на кухню готовить ужин. Марта прилегла в спальне и задремала. Болезнь накатывала внезапно — мать была ещё очень слаба и быстро уставала.
Лина присела за кухонный стол и стала наблюдать, как ловко Эла разделывает курицу.
— И что это будет? — поинтересовалась Лина.
— Ты о чём? — рассеянно переспросила Эла. Она действительно выглядела задумчивой и немного грустной. И даже когда улыбалась, её улыбка казалась какой-то неестественной, будто приклеенной к лицу.
— Я спрашиваю, что ты будешь готовить? — повторила Лина вопрос.
— А это… цыплёнка табака.
— Мм, надо поучиться, как это делается.
Эла промолчала.
— А ещё мне понравились тефтельки из телятины с рисом, которые ты в прошлый раз сделала, я бы тоже поучилась.
— Тефтельки? Нет. Не помню, чтобы я их готовила.
— А кто же тогда? Мама? Она же почти не встаёт, — удивлённо протянула Лина.
— Ну, может, и мама. Что ей делать, пока ты на учёбе.
— Странно, — пожала плечами Лина. — У неё же одышка и сердце. Вроде бы врач приказал лежать.
— Тогда не знаю.
Марта, кряхтя, вошла на кухню и со стоном опустилась на стул.
— Мам, — выпалила Лина без всяких предисловий. — Так это ты тефтельки приготовила в прошлый раз? Как же так?
— Ах, это… — вздохнула Марта. — Это же совсем не сложно.
— Но тебе противопоказаны нагрузки! — не унималась Лина.
— Ну, какие тут нагрузки. Подумаешь, достала из морозилки и на сковороду положила.
— Не помню, чтобы в морозилке были тефтели, — поддержала Эла Лину.
— Ишь, какие, подловили мать. — Марта заёрзала на стуле. — Так и быть, расскажу. Я попросила соседку, она сходила в магазин и купила мне фарш.
— Ох, мама, ну зачем ты так напрягалась? Тебе же лежать нужно, — вздохнула Лина, но больше не стала её упрекать. «Может это и к лучшему, — подумала она. — Значит, мама постепенно выздоравливает».
После ужина, когда Марта удалилась в спальню, Лина сложила посуду в посудомоечную машину и уже было направилась в детскую, но Эла остановила её жестом, настороженно оглядываясь на дверь.
— Что? — удивлённо прошептала Лина.
— Сядь. У меня к тебе есть разговор. Только тихо. Мама ничего не должна знать.
Лина послушно вернулась на место, сложив на столе сцепленные в замок руки, и посмотрела на Элу.
— Тут такое дело, — неуверенно начала она. — Твой отец объявился, узнал, что у него есть дочь и очень хочет увидеть тебя.
Новость обрушилась на Лину как лавина снега, и она на секунды потеряла дар речи.
— Что? Это… п-правда? — От волнения у Лины затрепетало сердечко, будто у него вновь выросли маленькие крылышки, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Она во все глаза смотрела на Элу и в ожидании ответа кусала губы.