Одержимая Олька действительно наделала шуму, но теперь будто одумалась, залегла на дно и больше нигде не мелькала. Кстати, нашлись и такие, кто осуждал и винил во всём Филиппа.
«По-вашему, суки, мне надо было в петлю лезть?» — в сердцах написал он в чат, но тут же удалил сообщение.
От вспышки эмоций Фила прошиб пот и в висках застучало. Он даже подумал снова отключить телефон, но вскоре успокоился, швырнув его на подушку, воткнул наушники в уши и прикрыл глаза. «Прошло достаточно времени, и мало кто уже вспоминает об этом происшествии», — решил он.
А ночью ему позвонил отец.
Фил дремал на диване под музыку Людовико Эйнауди и старался не думать. Что его дёрнуло бросить взгляд в сторону телефона именно в тот момент, когда экран загорелся синим и завибрировал от звонка, он и сам не понял.
Поначалу Фил колебался — принять ли вызов? Отец не звонил ему три месяца, три, сука, долгих месяца!
Где-то в глубине души взыграло наивное детское чувство обиды. А что, если бы отец опоздал со своим звонком и из-за собственного упрямства и принципиальности потерял единственного сына? Хотя мало ли зачем он понадобился отцу. Возможно, тот решил сообщить не слишком радужные новости.
Фил потянулся к телефону, однако к уху не приложил, включил громкую связь, как будто опасался физического контакта с родителем и неминуемой выволочки.
— Филипп! — выдохнул в трубку отец, и сердце Фила обдало щемящей тоской.
— Да, пап, — только и смог выдавить он из себя. Дыхание сбилось, и глаза защипало от слёз.
— Где ты, сынок? — Голос отца, непривычно мягкий и тихий, дрогнул. Столько эмоций разом проскользнуло в нём: недоверие, горечь и даже радость.
— Я… Это так важно? — Фил засомневался, стоит ли говорить о своём местонахождении. Обида так и застряла комом в горле, но в душе забрезжила надежда, что он всё же не безразличен и нужен отцу.
— Важно, мне всё важно. Я слышу тебя — и это главное!
— Я у друзей, — тут же соврал Фил, стараясь держать себя в руках.
— Не лги мне, Филипп. Я знаю, что ты в посёлке.
Фил удивлённо прочистил горло и посмотрел на экран, будто через расстояние мог увидеть растроганное лицо родителя. У него что, интуиция сработала?
— Отпираться не буду. Да, я тут на даче. Мне освободить дом?
Отец какое-то время молчал в трубку, но вскоре Фил услышал его тяжёлый протяжный вздох.
— Сынок, если б ты знал, как я рад тебя слышать. Рад, что ты нашёлся. Это твой дом, и ты можешь жить в нём сколько угодно. Нам нужно о многом поговорить. Не буду ходить вокруг да около, я провёл небольшое расследование. В общем, я знаю, что профессор Вагнер оклеветал тебя, знаю, как всё было на самом деле. К счастью, у этого фанатика есть недруги. Я побеседовал с несколькими людьми, в том числе и с преподавателем, который присутствовал на зачёте, и сделал соответствующие выводы. Филипп, ты можешь восстановиться на курс ниже со второго семестра. Надеюсь, у тебя ещё есть желание учиться. Но экзамен по неврологии ты будешь сдавать на общих основаниях, и никаких поблажек.
— Пап… я согласен. — Руки Фила задрожали, он вытер набежавшие слёзы рукавом, с трудом сглотнул. — Я с радостью, пап.
— Хорошо, сын. Хотелось бы видеть тебя дома. У меня есть для тебя новости, но лучше при встрече.
— Я пока не могу, у меня тут одно важное дело.
— Лина? — с улыбкой в голосе спросил отец.
Нет, тут что-то определённо нечисто. Интересно, откуда инфа?
— Да, Лина, — неуверенно ответил Фил.
— Наконец-то ты поумнел.
— Пап, давай без нотаций.
— Хорошо, сынок. Так когда тебя ждать дома?
После разговора с отцом у Фила с души словно камень тяжёлый упал. Почувствовав лёгкость и неслабый прилив сил, он отыскал рюкзак, достал учебники по неврологии и погрузился в изучение тем.
Он должен сдать предмет на отлично и доказать отцу, что достоин своей фамилии! В конце концов, это дело принципа!
Ночь пролетела незаметно. Только под утро он оторвался от чтения, решив прогуляться в предрассветном сумраке грядущего дня. Фил вышел из дома и направился по тропинке к даче Альтман, рассекая холодный и влажный туман. Мысль о том, что Лина поблизости, согревала.
Дом мирно спал. Окно в детской, где обычно обитала Лина, было распахнуто настежь, и в нём одиноко колыхалась занавеска. Она, словно парус, то надувалась на ветру, то спадала, вяло свисая за подоконником.
«Пора бы уже наведаться с извинениями, — подумал Фил. — Неплохо было бы сделать Линке сюрприз, удивить её чем-то. Можно проникнуть ночью в окно и разбудить поцелуем… и до смерти её напугать! Нет, этот хоррор в духе Фила-подростка, тут нужно что-то другое!»