— Эла, ну что ты так разволновалась, — успокаивал он её во время недавнего обеда, умело нарезая столовым ножом кусок шницеля. — Не раков же в сметане она приготовит. — Он говорил про предстоящий визит к родителям.
— Да брось, Эдик, — оправдывалась Эла. — Дело не только в столовом этикете. Просто я не представляю реакцию твоей матери. Помню, она не сильно меня жаловала.
— Не накручивай себя. Это неразумно. Успокойся и просто будь собой.
— Раки в сметане, надо же, — задумчиво бормотала она, угрюмо ковыряясь в тарелке. — И как это едят? Неужели руками?
— Конечно, руками, как же ещё. Между прочим, деликатес! В последний раз мама готовила это блюдо в прошлом году. Мы уминали его так, что за ушами трещало. — Он подмигнул ей, хитро посмеиваясь. — Помню, как самый большой рак встал на дыбы и говорит: «Ну что, сатрапы, сметаны с плотью возжелали?»
Эдик произнёс эти слова намерено осипшим голосом, явно желая её развеселить. Вот только Эле было вовсе не до смеха.
— Эдик, ну пожалуйста… — вяло запротестовала она, подумав, что нужно обязательно спросить у Гугла, кто такие сатрапы. И совсем необязательно демонстрировать Эдику свою некомпетентность.
Эла укрылась с головой тонким махровым пледом, решив подремать часок-другой. Однако по телу вновь прокатилась волна дрожи. Ну надо же, и с чего бы это? Подумаешь, Изольда!
Столовый этикет Эла повторила от и до, смотрела видео, читала книгу: «Правила поведения за столом», но кто знает, что взбредёт в голову этой, мягко сказать, эксцентричной маман.
На самом деле знание столового этикета было не единственной и вовсе не главной причиной переживаний Элы. Гораздо больше её волновали слухи, из-за которых пришлось бежать из Москвы восемнадцать лет назад, распрощаться с детством, вырвать из сердца всё, что было по-настоящему дорого. Наверняка ведь и до Изольды докатилась людская молва: исковерканная, приукрашенная злыми языками история рождения Лины. То, о чём Эдик так дипломатично молчит. Одному богу известно, сколько всего Эле пришлось тогда пережить.
Эла повернулась на бок, пошарив по тумбочке в поисках будильника, взглянула на циферблат и подскочила на месте. Десять утра!
А Эдик, стало быть, не стал её будить, собрался тихо и ушёл на работу.
Завтра! Боже, уже завтра состоится встреча с Полянскими-старшими!
Эла резко поднялась с кровати. Сон как рукой сняло. Ну что за горячка! Она никогда раньше так не волновалась, даже на самом важном отборочном конкурсе стилистов. Эла накинула халат и прошла на кухню, заметив в раковине кружку и оставленный Эдиком раскрытый ноутбук на столе. Поставила турку на плиту, решив сварить крепкий кофе и взбодриться.
Ей припомнились слова Нины Георгиевны. Бывшая домоправительница теперь захаживала редко. В последний раз она заглянула на прошлой неделе.
— Что у вас нового? Филиппушка не появлялся? — первым делом поинтересовалась она, как только переступила порог дома.
— Точно был тут во время нашей с Эдиком поездки, — поделилась Эла новостями, усаживая Нину Георгиевну за стол. — Он почему-то упорно скрывается от отца.
— Нашла коса на камень. Полянские они все характерные. Против шерсти никак нельзя. Будут молчать до упора, но никто не сделает первый шаг навстречу. Эдик тот точно от матери взял упрямство, а Филипп… — Нина Георгиевна махнула рукой. — Ох, не позавидую я тебе, дорогая. А вы, значит, в гости к Полянским собираетесь?
— Собираемся, — безысходно вздохнула Эла. — Честно, я побаиваюсь Изольду, вдруг она приготовит что-нибудь из ряда вон, то, что невозможно есть в приличном обществе. Я почему-то жду от неё какой-то каверзы. — «И упрёков», — с содроганием подумала Эла.
— Изольда может. Она, конечно, сложная дама, но и на такую, как она, найдётся характер. Ты справишься. Я почему-то нисколечко не сомневаюсь в тебе.
Эла лишь молча пожала плечами. Сложно было предугадать ход событий и составить план по завоеванию неприступной крепости по имени Изольда.
— Да ты не дрейфь. Знаешь историю про Гагарина и Елизавету Вторую? Он побывал на приёме у королевы за завтраком. Уж его-то точно никто не обучал реверансам и светским условностям, а от изобилия блюд и столовых приборов на столе у него глаза разбежались. Но он не растерялся, взял самую большую ложку и положил в тарелку салат, хотя придворные так и сверлили его взглядами. И сказал при этом: «Мы будем есть по-русски».