Эла последовала её совету и стала аккуратно разрезать шарики пополам. Эдик, напротив, будто специально пропустил замечание матери мимо ушей, накалывал на вилку хрустящие комочки и отправлял в рот. Заметив, что Эла облюбовала салат с кальмарами, Эдик подложил ей пару ложек в тарелку, на что Изольда досадливо поморщилась.
— Надеюсь, что на людях ты так не ведёшь себя, мой дорогой сын, — пожурила его она, впрочем, довольно беззлобно. — Если я говорю, что лучше пользоваться ножом, так будь добр исполнять. Подкладывать еду в тарелку без просьбы тоже моветон. Как и указывать вилкой на блюда. — Она с прищуром взглянула на Элу, и тон её стал заметно холоднее.
— Извините, что-то я не припомню такого, Изольда Дмитриевна. — Эла сконфуженно прочистила горло и, выдержав паузу, продолжила трапезу.
— Мама, успокойся, — тут же пришёл на помощь Эдик. — Может, дома мы отдохнём от всех этих светских условностей? — Он взял со стола бутылку и стал разливать вино по бокалам.
Изольда примирительно улыбнулась, но промолчала. Похоже, она находила удовольствие в том, чтобы вставлять шпильки и поучать.
Спиртное для бывшего профессора тоже было под запретом. Когда Эдик потянулся с бутылкой к фужеру отца, Изольда остановила его строгим жестом, поставив перед мужем бокал с яблочным соком.
Филипп Эдуардович тяжко вздохнул, но снова смирился.
— Мариночка, давайте, — обратился он к Эле, подняв бокал.
— Папа, это Элеонора. Эла, — поправил его Эдик, чуть ли не по слогам произнеся её имя.
— А вы совсем меня не помните, дядя Филипп? — с надеждой спросила она, намеренно обратившись к нему как в детстве. — Вы так смешно шутили со мной и Светочкой. Помните, как мы играли в бал кукол, а вы говорили: «Эла, какое у тебя платье прекрасное!». А я отвечала: «Не красное, а зелёное».
Филипп Эдуардович на минуту задумался и покачал головой.
— Антероретроградная амнезия, — медленно проскандировал он, улыбнувшись одним уголком рта.
— А я, между прочим, помню ваши детские проделки. — Эдик озорно подмигнул Эле. — Никогда не забуду свою испорченную футболку с Че Гевара.
— Я тоже помню, — многозначительно хмыкнула Изольда. — Это сколько же лет у вас разница, дети мои? Наверное, не меньше десяти?
— Восемь, не так уж много. — Эдик накрыл ладонь Элы своей, что не ускользнуло от внимания матери.
— Да, сейчас модно жениться на молодых. А потом за сердце хватаетесь.
— Мама! Я и сам пока ещё в полном расцвете сил.
— Да и я не так молода, — воскликнула Эла. — Мне уже целых тридцать шесть!
— Возраст и впрямь солидный, — отрывисто засмеялась Изольда, слегка откинув голову.
Постепенно за столом завязался непринуждённый разговор. В этом была немалая заслуга Эдика. Он умудрялся разрядить обстановку шутками и забавными историями из жизни.
Изольда, которая до сих пор работала на кафедре педиатрии и вела группы, рассказывала про студентов, всё больше высмеивала и ругала. Повадок своих она не сменила, говорила неторопливо и важно, отчего самые безобидные слова порой звучали со скепсисом и сарказмом. Филиппу как нерадивому и строптивому внуку тоже досталось упрёков. Слушая Изольду, Эла удивлялась тому, как её выносят коллеги на кафедре, наверняка ведь не переваривают. Да и студенты, видно, тоже.
Эдик общался с матерью с легкостью, но при этом мягко, даже аккуратно как-то, однако в голосе частенько проскальзывала ласковая ирония. Он определённо любил мать, но явно подтрунивал над ней. Эла замечала эту словесную игру-противостояние, припоминая семейные баталии Эдика и Изольды во времена своей юности. Как оказалось, с тех пор почти ничего не изменилось. Эдик ловко отражал нападки матери, она принимала его правила и млела от удовольствия: глаза её увлажнялись, и аристократично-бледные щёки заметно розовели. Филипп Эдуардович качал головой, одобрительно покряхтывая. По всему было видно, что он тоже участвует в беседе, принимая сторону сына, только толком сказать ничего не может.
Эла представила на минуту, каково было Изольде, когда Филипп Эдуардович был при полном здравии и уме. Наверняка изводили мать на пару с Эдиком. Шутники. А она ведь во всём старается им угодить. Только манера любить у неё довольно своеобразная.
— И что это мы всё о работе да о работе. — Изольда снова взглянула на Элу. — Интересно, как это вы нашли друг друга? В жизни не поверю, что можно вот так спустя годы случайно встретить в столице знакомого.
— Ошибаешься, мама, случайности не случайны. Я и сам не раз убеждался в этом. Именно в Москве, где яблоку негде упасть, можно столкнуться с бывшим одноклассником или дальним родственником.