Однако Лина восприняла всё всерьёз и испуганно сжалась.
— Но… — Нервно сглотнув, она с тревогой взглянула на Фила и затрясла головой. — Я н-не смогу. Нет. Ни за что.
Поначалу Фил не понял, из-за чего она так испугалась, только спустя минуту до него начало доходить, что вовсе не факт наготы её смутил и даже не страх, а застарелый, панический ужас. И как же он мог забыть, что Лина тонула в детстве, шагнув с моста, и едва не распрощалась с жизнью!
— Лин, прости меня, прости. Я идиот! — выдохнул он, хрустнув костяшками пальцев.
Она слегка нахмурилась, кусая губы.
События прошлого пронеслись перед глазами Фила пугающими картинками. Он мысленно зацепился за одну, самую мрачную, от которой по спине прокатился озноб.
— Домик лесника… Что там было? Расскажи, — хрипло выдавил он из себя.
Ладони Лины похолодели, и она затаила дыхание.
— Расскажу. Тебе расскажу, — тихо пробормотала она, устремив потерянный взгляд в пустоту.
Фил размял её ледяные пальцы, пытаясь согреть горячим дыханием, а когда ощутил в них тепло, прижал её раскрытую ладонь к своей груди.
Она помолчала с минуту, будто ощущая какое-то препятствие. Но вот с губ сорвался тонкий всхлип, и она начала:
— Это была самая страшная ночь в моей жизни. Ты скажешь, что всё это бред и фантазии ребёнка, скажешь, что у страха глаза велики, но… — Лина нервно сглотнула и дыхание сбилось. — Видно я действительно сходила с ума и бредила наяву. Отключалась, видела вещие сны, слышала игру на пианино. Ту, что всегда играла тётя Мариночка. И в той реальности её уже не было в живых. А потом пошёл дождь. Гром гремел так, что казалось: крыша расколется пополам, и негде было спрятаться от этого кошмара. Ещё были крысы, они охотились на меня, и мне пришлось сражаться с ними. И всё это в кромешной тьме. Но с-страшнее всего был п-призрак, который п-пришёл в дом после дождя.
По телу Лины пронеслась волна дрожи, которую Фил отчётливо ощутил.
— Это был дряхлый старик, он светился во тьме и тянул ко мне костлявые руки, видно, почувствовал жизнь и искал меня. А когда нашёл, я отключилась.
Фил передёрнул плечами, в душе шевельнулась какая-то жуть, вина тяжёлым грузом давила на сердце.
— Лин, прости, я не хотел… Что бы я сейчас ни сказал в своё оправдание, всё будет слишком мелко. Мне нет прощения.
— Ты был обозлённым на весь свет подростком, не ведал, что творил, — с жаром прошептала Лина. Даже сейчас, в расстроенных чувствах, она находила в себе силы его оправдывать и защищать. — Знаешь, я и о тебе видела сон, но не смогу его рассказать.
— Я сдохну? — зло усмехнулся Фил. — Так поделом.
— Нет, не говори так, прошу. — Она обхватила ладонями его лицо и заглянула в глаза. — Ведь это был всего лишь сон. Предостережение. И я постараюсь сделать так, чтобы он никогда не сбылся. Самое главное, что в нём мы были вместе.
Всхлипнув, она прижалась к нему и крепко обняла. Фил мог поклясться, что в тот момент они думали об одном и том же.
— Лин, тебе никогда не придётся краснеть за меня, так и знай. Я обещаю! — вырвалось у него на эмоциях. В тот момент он свято верил в свои слова. Верил, что больше никогда не сорвётся, даже близко не подойдёт к веществам.
— Я верю. Верю, что так и будет.
Фил слегка коснулся губами её виска, и она затихла в его руках.
— Ещё я хотел сказать. Недавно в подсобке я нашёл коробку, там мамины ноты и семейный фотоальбом. Собирался тебе отдать, но не успел.
Лина улыбнулась сквозь слёзы и наконец расслабленно выдохнула.
— Это самая ценная для меня память, ты даже не представляешь насколько. Этих нот касались руки тёти Мариночки, в них её энергетика, её душа.
Они просидели почти до самого утра, утешая друг друга и вспоминая грустные и смешные моменты из детства. Делились сокровенным.
— А знаешь, я не первый раз замечаю. Когда мы вместе, ночи чистые и ясные. Дождь идёт в те дни, когда мы расстаёмся, — признался Филипп.
— И правда. А давай больше никогда не будем ссориться?
— С моим-то характером? — усмехнулся Фил.
— Ничего, я как-нибудь справлюсь и с твоим характером тоже. Кстати, кто ты по гороскопу?
— Скорпион, я родился седьмого ноября, на рассвете. Мать сильно мучилась, когда рожала меня. Видно, не зря.
— Глупости. А давай встретим твой день рожденья на крыше сталинки? Это будет так здорово!
— Я только за. — Филипп потёрся щекой о её висок. — А когда родилась ты?
— Семнадцатого февраля, в Калининграде в лютый мороз. Я водолей, — улыбнулась Лина. — Надо посмотреть, как сочетаются наши знаки.