Потом они молча лежали в объятиях друг друга, потрясённые и разомлевшие, опьянённые тихим счастьем. Да и к чему были слова? Язык прикосновений и взглядов красноречивее любых признаний. Они не замечали неудобств, легко уместившись на узкой односпальной кровати. Лина с удовольствием вдыхала запах Филиппа: тёплый, осенний, немного пряный и родной. Так и уснула с улыбкой на губах под нежный шёпот листвы и стрекот сверчков за окном.
А проснулась от громкого шума, что доносился с первого этажа дома. Лина распахнула глаза, не сразу поняв, где находится. За окнами стояла ночь и в комнатах разлилась густая тьма. Рядом спал Филипп, закинув руку за голову и щекоча её макушку тёплым дыханием.
Тяжёлый топот ног по лестнице и низкий мужской голос заставил Лину окончательно проснуться. И тут в нос просочился запах копоти.
— Эй, народ, вы куда все подевались? — Макс налетел как вихрь, бесцеремонно ввалился в зал, осветив фонариком стены. Лина прижалась к Филу спиной, натянув простыню до самого подбородка, и потрясла его за плечо.
Макс снова сверкнул фонариком, однако в детскую входить не стал, несколько раз ударив в дверь кулаком.
Ну хоть за это спасибо!
— Вы здесь, алё? — громко прокричал он.
— Иди в пень, придурок, — пробормотал Фил, приподнимаясь на локтях и запустив в него подушку.
— Подъём, голубки, чуть дом не спалили, чайник оставили на плите. Скажите спасибо, что я вовремя пришёл. Где у вас тут свет включается?
Макс так и топтался в дверях, всё норовил заглянуть в детскую и светил мобильником по углам и потолку.
Лина быстро натянула одежду, дрожа от мыслей, что могла устроить пожар, и готовая провалиться под землю от стыда перед Максом. Неловко ей было за то, что он застал их с Филом в одной постели, почти что сразу после близости. Лина собрала волосы в хвост и вышла в зал, щёлкнула выключатель, бросив взгляд на часы. Ну ничего себе, одиннадцать ночи! Они с Филиппом проспали целых пять часов!
Следом выполз Фил, чертыхаясь и жмурясь от яркого света.
— Чего разорался, — недовольно буркнул он Максу.
Лина бросилась бежать в кухню. Чем ближе она была к цели, тем сильнее нос разъедало от едкого запаха копоти. Чайник и правда почернел, ручка оплавилась и покосилась, но плита почти не испортилась.
— Мама убьёт меня, — пропищала Лина, в ужасе прикрыв ладонью рот.
Следом вошли ребята. Макс многозначительно присвистнул. Фил скривился в виноватой улыбке.
— Лин, ну не страшно, всё обошлось. — Он обнял её, крепко прижав к себе. — Завтра же всё отмоем и отчистим. Я помогу.
— Нет, надо сейчас, — расстроенно пробормотала она.
— Ну не ночью же, пусть плита остынет. У меня где-то чайник дома есть, почти что новый. Тёть Марта ничего не заметит, — уговаривал её Фил.
— Ну как ты не понимаешь, мы могли устроить пожар! — Лина до сих пор пребывала в шоке, представив на секунду грозное лицо матери. Да уж, эпичная вышла бы сцена: «Мама, я так увлеклась любовью, что потеряла девственность и спалила кухню!»
— Ну, Лин, забей, нормально всё, — шептал ей на ухо Фил.
— Вы это, голубки, любовь любовью, а пожрать никто не отменял. — Макс по-хозяйски распахнул холодильник, изучая его содержимое. — Чего у нас тут есть? О, яйца, колбаска, кетчуп. Жаль пивасика нет. Лин, почему у нас нет пивасика?
— Отвали от неё, — шутя огрызнулся Фил. Он был на удивление бодр и весел.
И пока Лина приходила в себя, Макс набил целый пакет продуктов.
— Короче, я пошёл яичницу жарить, нашу фирменную, подтягивайтесь, — бросил он напоследок и скрылся за дверью.
Лина и Фил прибрались на скорую руку, выбросили закоптившийся чайник, открыли настежь все окна, решив заночевать у Полянских. Генеральную уборку кухни, по совету Фила, отложили до завтрашнего утра.