Филипп постепенно шёл на поправку. Любовь, свежий воздух и здоровая пища были ему на пользу, хотя поначалу он ел через силу, с явным желанием ей угодить. Аппетит постепенно налаживался, бледные щёки порозовели и слегка округлились, а тёмные круги под глазами стали почти незаметными.
Лина с содроганием вспоминала про куриную тушку, которая ждала своего часа в морозилке. Перед глазами всплывала кровавая сцена с бегущей курицей без башки, но Лина гнала все сомнения прочь, ведь она обещала Филиппу бульон! «В конце концов человек — это хищник, и ему необходимо питаться, чтобы жить, а уж ослабленному организму мясо вдвойне необходимо», — уговаривала она себя.
Честно сказать, что делать с курицей, Лина не имела понятия, знала только, что её нужно долго варить в кастрюле. Она осторожно выведала рецепт бульона у Марты и принялась разделывать курицу. Хотелось во что бы то ни стало порадовать Филиппа своими кулинарными способностями. Вот только дело это оказалось далеко не из лёгких, потому что на кожице оставались мелкие пёрышки и остатки твердых стержней. К тому же курицу необходимо было расчленить. К счастью на помощь пришёл Филипп. Он оторвался от конспектов и заглянул на кухню.
— Бедные птицы, — приговаривала Лина с зажатым в руке ножом. — Я знаю, ты сейчас посмеёшься, но убивать живое существо — это ужасно жестоко!
— Ну может эта курица разочаровалась в подружках, устала от жизни, и сама отправилась на плаху, — с улыбкой сказал Филипп.
— Вот так прям и разочаровалась?
— Ага, внезапно. Потому что её не взяли в отряд боевых кур. Видела «Побег из курятника»?
— Шутник. Ты лучше помоги мне её разделать.
— Легко. Я часто наблюдал, как готовит тётя Нина и знаю, что нужно делать. — Он осторожно взял куриную тушку и опалил над огнём газовой конфорки. Потом принялся нарезать на куски, подойдя к вопросу с научной точки зрения, и шутя обзывая по латыни куриные части тела.
А Лина вдруг припомнила того паренька-азиата, с которым недавно подрался Филипп, вернее с которым они дрались вместе, вдвоём против одного. И на минуту задумалась. В голове всплывала картинка в мельчайших деталях: узкие от злобы глаза Ержана, чёрные спутанные лохмы вокруг скуластого лица и футболка с Наруто. «Земля круглая, ещё встретимся!» — неслись угрозы им вслед. «И с чего бы это?» — нахмурилась Лина, однако быстро отвлеклась от мыслей и включилась в рабочий процесс.
Бульон варили напару с Филиппом, точно следуя рецепту мамы Марты, он и правда получился таким, каким и представляла себе Лина: золотистым, ароматным и очень питательным.
Каждый день Лина играла на пианино тёти Марины. Фил сидел на диване в гостиной и слушал с закрытыми глазами, будто медитировал. Честно сказать, если бы не Филипп, который сам попросил её поиграть, вряд ли бы Лина осмелилась сесть за инструмент.
— Я не утомила тебя своими этюдами? — поинтересовалась Лина в один из таких вечеров. Она намеренно выбирала спокойные мелодии, как воздух струящиеся в пространстве.
— Мне только за радость слушать. Я с детства заточен на классике, и мне не хватало её в доме, — расслабленно ответил он.
Однако Лина ни разу не притронулась к сборнику Брамса с тремя Интермеццо. Недавний срыв Филиппа не шёл из её головы, и она, от греха подальше, не вспоминала о существовании этих нот. Возможно, когда-нибудь потом, но не сейчас.
Через пару дней их счастливого совместного пребывания Филипп вернулся к учебникам по неврологии. Обычно после обеда он надевал очки и с серьёзным видом погружался в учёбу. Лина затихала, устраивалась рядом и читала одну из книг, что находила на книжной полке в доме Полянских. Хотя, читала — громко сказано. Взгляд так и тянулся к Филиппу, и она украдкой любовалась им, чувствуя, как в глубине её естества зарождается гордость и… желание.
В те мгновения он напоминал ей увлечённого наукой молодого учёного и мало походил на того развязного парня, каким она запомнила его на майском квартирнике. Лина улавливала в чертах любимого сходство с дядей Эдиком. Даже волосы в свете настольной лампы казались темнее обычного, а в глазах, словно в тёплых прозрачных янтарях, мерцали одержимые огоньки.
В один из таких моментов Фил оторвался от учебника и поднял на Лину взгляд. Щёки её налились жаром, и улыбка растянулась до самых ушей. Она смущённо закусила губу, взволнованно вздохнув.
— А почитай мне, — попросила она, потянувшись к его ладони, и нежно пожала пальцы.
— Тебе это будет непонятно и скучно. Не интересно, в общем. — На его губах промелькнула хитрая улыбка и он довольно сощурился, как кот от желанной ласки.
— А я попытаюсь понять. Мне интересно, что так тебя увлекает. — Лина подвинулась ближе.