Мне безумно хотелось отшлёпать эту язву. Но я сдалась.
— Ладно.
Насилу забросив его руки на наши плечи, мы потянули мужчину в сторону деревни. От него нестерпимо пахло пеплом и бергамотом, а тело было чересчур грузным. Видно, что часто упражняется и закалён в сражениях. Его голова с тёмными волосами всё чаще болталась и затрагивала моё лицо.
Спина уже вовсю саднила, моля о свободе, от бремени и сдавливающего дыхание корсета.
— И куда мы его понесём? — кряхтела я, беря больше вес мужчины на себя.
— К тебе.
— Ко мне?! Уна, это чересчур, — пытаюсь возмущаться, но уж слишком утомилась.
— Твой дом недалеко.
А с этим доводом не поспоришь. И я соглашаюсь, так как мысленно решаю, что позже отделаюсь от него в любом случае.
Мой маленький домик на две комнаты находился прямо возле ручейка, в лесном затишном уголке. Алая глиняная черепица, стены из каменной кладки, широкие окна и великолепный сад с цветами.
Мы благополучно затаскиваем мужчину внутрь и устраиваем на диванчике.
Уна тут же падает в недалеко стоя́щее кресло.
— Спасибо тебе, — запыхавшись, тараторит сестра.
Она вся вспотевшая и пунцовая. Как и я.
Подступаю к кухонному столику и, беря стакан, наливаю из кувшина воды, подношу сестре.
— Вот, хлебни, — отдаю и опускаюсь на стул, — корзинку в лесу оставили. Я завтра схожу, заберу, а маме скажешь, что от волка удирали и…
— Поняла, — довольно ухмыляется.
— Сейчас схожу в деревню и разыщу мужиков покрепче, чтобы этого забрали, — сморщиваю нос от отвращения к всаднику.
Даже мысль, что он в моём доме, пробуждает во мне ярость Матери всего живого. Хочется вымыться с мылом, содрать слой кожи, спалить одежду. Я даже не смотрю на него особо.
Одна мысль, что дышу одним воздухом, отдаёт горечью в горле.
— Нет! — подрывается сестра и тут же падает передо мной на колени, — молю, не говори о нём в деревне. Излечи! Ты же можешь!
Я вылупляю глаза, и ком в горле не даёт произнести и слова.
— Реджина, Матерью всего умоляю, помоги! — продолжает она, уже со слезами на глазах.
— Уна… Он наш враг. Ты просишь о пощаде?
— И что? — возмущается, а я не верю своим ушам.
— И что?! — вторю, — Уна, ты забыла, что совершили всадники, и почему мы прячемся от них? Да он, когда придёт в себя, поубивает нас. И это в лучшем случае.
Сестра, оборачиваясь, бросает быстрый взгляд на мужчину и снова глядит на меня. И я вижу обеспокоенность, она будто бы что-то знает или предчувствует.
— Я никогда в жизни тебя ни о чём не умоляла… — подавив слёзы, шепчет, — а сейчас молю. Исцели его. Только ты.
И я соглашаюсь, молча кивнув.
1.2.
— Значит так, давай ему пить, и, если что, держи нож наготове. Я в деревню и обратно, — с трепещущим сердцем раздавала указания сестре, — вдруг, что, убегай.
— Ладно, — уже более живо кивала Уна, поторапливая меня идти на выход.
Я так и не приблизилась к мужчине, но, отпустив силу, осознала, что он больше не сможет ходить, или даже вообще шевелиться.
Простой магией мне подвластно излечить только лишь его разум, но не тело. Он будет парализованным и беспомощным, но живым. Мы же с Уной не уславливались о том, что я должна конкретно исцелить, поэтому вернуть его в сознание будет не так уж сложно.
А вот тело… Здесь нужен ритуал, о котором я даже мыслить не желаю.
Кто угодно, но только не всадник!
Дойдя по единственной тропинке к деревне, я выхожу на улочку и направляюсь в самый центр. Жилища, пристроенные плотно друг к другу, фруктовые деревья во дворах и много цветов, а в середине миниатюрный фонтан в обличье дракона, извергающего воду.
В этом месте находится малая рыночная площадь и дом управленца деревни. Я поворачиваю к лавке лекаря, открываю застеклённые двери и слышу перезвон колокольчиков над головой.
— Реджина? — выглядывает из-за стеллажа малодушный старичок в очках, — дорогая, проходи. Я так рад тебя видеть.
— Здравствуйте, господин, — киваю и подступаю ближе к прилавку, за которым уже стоит мужчина.
— Чего тебе, дорогая?
— Бессмертник и чабрец. Два мешочка.
— Сию секунду, — подмигивает и залезает в свои закрома, — ты, кстати, слышала последние новости?
— Нет. А что? Что-то произошло?
Старичок возвращается с товаром и вручает его мне.
— У нас на мысе появился дракон. Без всадника, — склоняясь над прилавком, едва слышно шепчет он, — так это существо целое стадо овец съело, вместе с…
Мужчина опускает взгляд и дрожащей рукой поправляет очки.