— Матери даже похоронить своих детей не смогут, — закрывает рот рукой и едва унимает скупые слёзы.
Моя душа горит огнём.
— Если всадник не объявится, — взирает прямо в глаза, — дай бог, чтобы успели сбежать.
Я хочу успокоить старика, и мне так жаль мальчишек-пастухов. Они часто проходили мимо моего дома, и многие дружили с Уной. Страшнее смерти не выдумать.
— Дракон до сих пор на мысе? — аккуратно выспрашиваю.
— Да. Пока что дремлет.
Кусаю губу и выдыхаю через нос. Значит, необходимо что-то придумать.
— Большое спасибо, — вынимаю из кожаного мешочка монеты.
— Не надо, — тут же останавливает меня старик, отталкивая мою руку, — всадники рядом. Береги себя и свою семью.
— Благодарю, — киваю и выхожу.
И только сейчас замечаю, как в центре тихо. Обычно в этом месте толпился народ, и играли дети, а теперь пустота.
Возвращаюсь и слышу, как в распахнутом окне горько плачет мать одного из мальчишек.
— Михей, что же теперь делать-то? — захлёбывается слезами.
Я приостанавливаюсь и, притиснувшись к стене, подслушиваю. Михей — это наш управленец. Вот сейчас и узнаем, чего ожидать.
— Не знаю. Я послал ворона, но мне не дали ответа. Знаю, что у всадников есть нерушимый закон: дракона может подчинить только один воин. Поэтому они нам не придут на выручку, — с долей иронии подтвердил мои домыслы управляющий.
Нет, я не смогу.
Закрываю глаза, унимая рвущийся огонь ярости наружу.
— Пока дракон спит, нужно размышлять о том, как спасаться самим…
Меня трясёт. Сдавливаю ручку корзинки и, отставая от стены, живо удаляюсь обратно в лес.
Углубляясь, припадаю спиной к дереву и рычу. Падаю задом на землю, выдираю траву, бьюсь ногами об почву, распахивая её каблучками.
За что?
Я понимаю, что, если отдам всадника в деревню, даже тому лекарю, они не излечат его. Тот даже не то чтобы остановить его не сможет, но даже и не увидит своего дракона.
Из всех возможных ведьм здесь только я, мама и Уна. И конечно же, я не стану их упрашивать о таком.
Остаётся одно – провести ритуал само́й.
И да помилует меня Мать всего живого!
1.3.
По возвращении домой я отправляю Уну к матери, заверив ту, что выполню её просьбу, и это явно не принесёт мне удовольствие.
Занимаясь подготовкой к ритуалу, даже не обращаю внимания на мужчину, а он за всё время так и не приходит в сознание.
Мать всего живого! Неужели моё уютное гнёздышко отравлено присутствием этого гадкого существа?
Единственное, хоть спальня осталась нетронутой, а диван… Ну что же, придётся предать огню.
Замешав травы и набив ими мешочки, выхожу в свой сад. На улице уже спустились сумерки, и вот-вот настанет время ритуала.
В этом месте плотным ковром растут пионы, своими полными бутонами опоясывая маленькую полянку.
Мне будет жаль всего этого, но деваться некуда.
Расстилаю на траве мягкое покрывало, по кругу раскидываю травы и поджигаю свечи, а затем возвращаюсь в дом за всадником.
Размяв руки и плечи, кое-как подныриваю ему под руку и волочу к подготовленному месту. Он такой тяжёлый. Мне хочется добить его, но из-за любви к этой деревне и людям беру себя в руки.
— Кабан, — зло рычу и пихаю его тело на покрывало.
Он грузом падает на спину, а я немного улыбаюсь.
— Так, тебе и надо, — поправляю волосы, задевая кольца, которые вплетаю в мелкие косички.
Расставляю руки по бокам и вздыхаю. Становится так погано на душе…
Закрываю глаза, глубоко дышу и на выдохе открываю.
— Ну, начнём, — опускаюсь на колени и начинаю стягивать с мужчины сапоги.
Не церемонюсь и пытаюсь думать только о ритуале, а не о желании добить его и выкупаться в крови, как это делали его предки. А возможно, и он сам.
Подбираюсь к лицу мужчины и начинаю снимать кожаную куртку, под которой, кроме крепких мышц, ничего. Обращаю внимание на лицо и, в принципе, малость радуюсь. Внешность, притягивающая внимание: тёмные волосы, мягкие губы, лёгкая щетина и ровный рубец на щеке.
Он точно пользуется успехом у дам.
Продолжаю и спускаюсь к штанам, а там…
Багровею и сглатываю.
Так, Реджина, держи себя в руках!
Я не непорочная и уже была с мужчиной, но то, что вижу, немного ошеломляет меня. Неужели и такие существуют?
Так, а это нормально — сидеть и рассматривать мужское достоинство?
Смаргиваю и поднимаюсь. Теперь раздеваюсь сама. Для ритуала важно единение с Матерью-природой, а мы в этот мир пришли без ничего и уйдём также, с одним телом.
Прибираю наши вещи из круга и подпаливаю от свечи заготовленный свёрток трав.